— Какая разница где, — помогаю сесть. — Завтра операция и надо подсластить пилюлю.

— Наркоз общий, мне нельзя есть, — осматривает тарелки.

— Чуть-чуть…

— Спасибо! — берет за руку. — Ты из меня девочку делаешь.

— Я из тебя женщину сделал, что я девочку не сделаю, — усмехаясь, пожимаю плечами.

— Гад! Какой ты гад! — шлёпает по плечу.

— А завтра сделаю мамой, — притягиваю к себе за шею и целую. — Спасибо, что была решительной и упёртой.

— Я боец, бьюсь до последнего вздоха, — слегка касается своими губами моих. — Мы так и не выбрали имя.

— Я тут подумал… Как тебе — Ева? Первая женщина…

— Не первая, — умничает Макс.

— Отбросим предысторию!

— Мне нравится. Что оно означает? — складывает голову на руки.

— Дающая жизнь.

— Отличное имя! Я согласна…

Ужинаем почти в тишине, но нам и не нужно ничего говорить, за нас глаза всё сделают. Просто смотрим друг на друга и топимся в той нежности и любви, что плещется внутри у каждого. Слова излишни, кроме "люблю", которое я повторяю по десять раз на дню. Если вдруг нам отпущено мало времени, то пусть знает, что я с ней до последнего.

Но я гоню эти мысли поганой метлой из своей головы. Завтра роды, пара недель на восстановление, а потом Макс и донора ждут в московской клинике для пересадки. И мы все молимся, чтобы всё прошло успешно. Бабуля моя уже сотню свечек в церкви за здоровье обоих поставила.

Я приглашаю Максим на танец, она немного неуклюже из-за живота топчется на месте. Музыку включаем в наушниках, поделив их по одному, чтобы не беспокоить других пациентов. Мне разрешено здесь жить только потому, что мой дядя главный и палата платная.

"Не плачь… Ещё одна осталась ночь у нас с тобой… Ещё один раз прошепчу тебе: "Ты мой"… "

— Всё будет хорошо, Макс…

Очень хочется прижать её к себе так, чтобы у обоих дыхание сбилось от нехватки воздуха. Но там, в животике, моя дочка, мой маленький ангелочек, которому, не смотря на все протесты Максим, завтра придётся появиться на свет.