Наша скамейка в затишье и на солнце пустая. Здесь проводим по паре часов в день, когда погода позволяет. Днём со мной любой, у кого есть время, вечером — с Дэем. Желательно поближе к темноте, чтобы можно было целоваться, больше позволить себе ничего не можем, нам запретили иметь близость.

Борису Васильевичу кто-то позвонил, и он отошёл в сторонку поговорить, размеренно вышагивая вдоль дорожки туда-сюда. Я достаю свой телефон. Надо кое-что прочитать по школьной программе для подготовки к экзаменам. По истории меня Гордей натаскал, а вот литература пока хромает. Есть несколько книг, которые нужно обязательно проштудировать.

Вопрос допуска ещё под вопросом, смогу ли я их сдать чисто физически, не потеряв сознание. Но я его добиваюсь.

— Борис Васильевич! — быстрым шагом приближается к нему помощница. — Я вам дозвониться не могу, занято всё время.

Он отрывается от разговора и смотрит на неё с раздражением. У него там, судя по подслушанному, обсуждается техническое обновление хирургического отделения.

— Что тебе? — прикрывает телефон рукой.

— Из лаборатории позвонили. Есть полное совпадение.

Он округляет глаза, смотрит на меня и улыбается.

— Сиди здесь и никуда не уходи! — командует и почти бегом устремляется к зданию больницы.

Помощница за ним.

Куда ж я денусь! — возвращаюсь к чтению.

С больничной парковки слышен рокот мотоцикла. А спустя время замечаю, что по направлению ко мне идёт Лёва с пакетом и каской в одной руке, вторую прячет за спиной. Высокий, широкоплечий, красивый. Медсестрички все глаза готовы сломать, когда он здесь появляется.

— Это тебе, — протягивает тюльпаны. — Дома на клумбе сорвал. Мать ворчать будет, но пофиг…

— Спасибо! — принимаю букет. — Меня будут ругать, но заверяю — завянут они в моей палате и не сегодня.

— Как ты? — садится рядом, положив руку на спинку скамейки.

— Держусь… Какой у меня вариант?.. Лучше расскажи, как дела в лицее.

— Обычно… Да! Мы додавили Селезневу, и она сдала вчера анализы. Пришлось лично ей мозги вправлять.

— Не надо было. Гнобить Крякву — это моя прерогатива. А тут все взъелись, что она отказалась.

— Теперь ей будет легче жить. А то девочки у нас сама знаешь какие.

— Догадываюсь…