Да, знаю я! Отработаю последние дни в клинике и займусь новой жизнью. Лада и Женя настаивают на продолжении съёмок программы, но я попросила время отработать на прежней работе. Грозного, прикрывающего меня, больше нет. Нового руководителя клиники ещё не назначили, а с исполняющим обязанности мы давно общего языка найти не можем. Как Вит со всем справлялся?
— Не по-божески как-то идти на развлекательную программу после смерти Витали...
— Она выйдет в ноябре. Так что никто тебя не осудит за нарушение траура.
Я его и так постоянно нарушаю. Сегодня, например, чуть крышу не снесло от Ника.
Да, блядь... Я сама позволила ему меня поцеловать. Зачем было на его губы смотреть?!
— Да и вообще, откровенно говоря, всем глубоко на это насрать, кроме твоей свекрови.
— Не напоминай мне про неё. Мы с ней перед их отъездом так полаились, она меня только что не прокляла. Теперь я и шлюха, и проститутка, и ещё куча всяких нелицеприятных эпитетов. Внука у неё теперь тоже нет. Он же не родной...
— Ну и перекрестись... Не понимаю, как такая стервоза смогла воспитать такого охренительного сына,— подвинула Лиля пустой бокал бармену и стрельнула глазами.— Грозный был не просто мужик. Мечта!
— Да... Жаль, что мечтам свойственно исчезать... Мне что-нибудь покрепче,— прошу у парня.
Мир становится ярче и интереснее. Я уже не гружусь, и развязывается язык.
— Я сегодня с Гасом целовалась,— признаюсь тётке.
— Чего, мля?— захлебывается.— Ты каким местом думала, когда это делала?
— Никаким. Мы поскандалили днём, вечером он хотел оправдаться, но закончилось всё лобызаниями в его кабинете на столе.
По губам Лильки читаю " охуеть".
Согласна, сама в шоке. До сих пор руки трясутся.
— А я тут про твой траур пекусь, чтобы в эфир выдали попозже. А ты...
Ой, да не рви мне душу. Знаю, что грешна, но склонна к покаянию.
Ты? Не лги себе. Когда ты каялась?
— Не волнуйся. Огрела его пресс-папье по башке, чтоб не расслаблялся,— хихикаю, вспомнив, офигевшие глаза Ника после удара.
— Ты хоть месяц потерпи, чтобы совесть потом не замучила. А то переспишь с ним...