— И ещё одна тётя. И братик с сестрёнкой. И бабушка,— перечисляю ему родственников.

— Ещё одна бабуска?— вскрикивает радостно.

— Угу... И видимо теперь единственная,— бухтит Алиса, приподнимаясь.

Вдруг её покачнуло, и она схватилась руками за виски.

— Ты чего?— ссаживаю Илью с рук и бросаюсь к ней, сжимаю плечи.

— Ничего. Голова закружилась,— убирает мои руки.— Похмелье... Пойду, полежу немного.

— А что такое похмелье?— смотрит на меня снизу Илюшка.

— Это когда вчера было хорошо и весело, а сегодня плохо и голова болит.

— У мамы клузится...

— И такое бывает, если мало веселился. Пойдем, оладушки есть, Люда обещала приготовить.

Сын услышав, что предстоит чаепитие с вкусняшками, быстро рванул с места в сторону кухни.

Фух! От души отлегло... Я думал, мы тайну его рождения будем скрывать, пока он сам наше сходство в зеркале не заметит.

* * *

— Как самочувствие?— присаживаюсь на край кровати Алисы

Лежит ко мне спиной. Ковыряет наволочку ногтем.

Кончиками пальцев мягко веду по линии позвоночника. Кожу начинает покалывать, словно щиплет током. Вздрагивает.

— Нормально,— переворачивается на спину, а в глазах такой гнев, что испепелить одним взглядом может.

Блядь... Ну, я же проявляю участие. Чего такая колючая?!

— Обиделась, что пришлось ему всё рассказать? Но так же лучше. Он обрадовался...

Грозный в глазах окружающих его женщин был, может быть и идеальным. И спасибо ему, что не спасовал и взял в жёны беременную моим ребёнком Алису. Но теперь я сам.