— Ну хоть многоточие надо написать? А то он решит, что ты бросила его. Узнав, что он колясочник. Или что с тобой уже успело что-то случиться, раз ты не отвечаешь.

— Верно, Насть. — пришлось согласиться мне.

Настя истину говорит. Прямо в лоб и не подбирая лёгких синонимов. Тем более, что мама Бейрута могла приврать. Вдруг Бейрут и впрямь на всю жизнь неходячим останется, а она просто не хотела, чтобы я узнала об этом.

Осушив рюмку залпом, вместо закуски я написала Абдулле.

«С подругой я. Гуляем.»

Ответ не заставил себя ждать.

«Где именно?»

«Сегодня не могу. Давай встретимся завтра.»

«Адрес где ты! Сейчас!»

— Какой упертый… — вздохнула я, бухтя сама с собой. — Не хочет понимать, что я занята… Вот же… Так просто он не успокоится.

Настя выжидающе глядела то на телефон, то на меня.

— Звонит. — подметила она очевидное.

— Не унимается… — с досадой покивала я, решив не отвечать на звонок. Твердо решила и попыталась не обращать внимание.

Стоило мне и впрямь отвлечься, как звонки от него обрушились нескончаемым потоком. Убрать телефон с глаз подальше совесть не позволяла. Как и вызов сбросить — тоже.

— Он настойчивый.

Заключила Настя с издевкой. Наблюдая за тем, как подсветка экрана никак не потухнет.

— Очень. Скорее всего, злится что я не пришла на ужин.

— Ждал тебя. Бедолага. А ты не пришла. Ответь ему.

— Не буду.

— Не обижай инвалида. Сама ж говорила, что это не по-человечески.