— Эй! Ты чего? — удивился Абдулла. — С твоей Настей все в порядке.

— Как… Как это… в порядке?

Мадам Глория принесла мне воды. Я выпила полный стакан, подышала немного, и, утерев слезы, уставилась на Абдуллу.

— В полном порядке твоя Настя. Спит она. Устала очень.

— Это был розыгрыш? — недоумевала я, все еще вздрагивая. — Ее не похищали?

— Не совсем. Она с Махмудом. Не то чтобы он ее похищал, но… — активно стараясь не выдать себя, Абдулла все-таки не сдержал смешка. — К твоему сведению, знакомы они давно. И у них, как он выразился, любовь с первого взгляда.

Сопоставив все когда-то рассказанное Настей о ее настойчивом монобровом, страшно упрямом кавказце, с котором она переспала по пьяни и от которого не может отделаться, и слова Абдуллы, меня продрал неконтролируемый истерический хохот.

Эпилог

— Ты делаешь большие успехи, любимый! — восхищалась я, хваля Абдулу за его первые шаги и не скрывая радости, что тяжелая пора для нас всех наконец миновала.

— За что ты меня любишь? — спросил Абдулла ворчливо.

— У тебя есть одна неповторимая особенность, Бейрут.

— Какая же?

— Ты любишь меня. Любишь со всеми моими недостатками.

— Думаешь, люблю?

— Ну… Хотелось бы верить. — не ожидав подобного ответа, я опустила взгляд.

Держась за поручни, Абдулла дошел до меня и прижал к стене.

— Глупая. Конечно же, я люблю тебя. И хочу. Очень давно.

— Я знаю, что хочешь. Думаешь, уже можно пробовать?

— Думаю, можно.

Добравшись до большого и прочного стола, который наверняка выдержит нас обоих, я не стала строить из себя недотрогу и ждать, когда Абдулла проявит инициативу. Накинулась на него первая и принялась целовать по-дикарски мощно, одновременно скидывая с себя юбку вместе с остальными ненужными причиндалами.