Я не могу прекратить улыбаться. И хочу сделать этот день особенным и незабываемым.

Вчера нам было не до разговоров. Вообще было ни до чего. И я не знаю, на сколько Мирон приехал, какие у него планы. Впереди выходные, и все, что я хочу, — это провести их по максимуму вместе.

Съемная квартира небольшая. Одна комната, которая служит спальней, и просторная кухня, на которой также стоит диван для гостей. Ева, когда приезжала ко мне, спала именно на нем.

Я залезаю в холодильник, ставлю на плиту гейзерную кофеварку, в тостер закидываю два кусочка хлеба. На сковороду разбиваю два яйца, рядом выкладываю кусочки ветчины.

Пока жила одна, практиковалась в готовке. Однажды, разговаривая с семьей дяди по видео, наблюдала за тем, как мои двоюродные сестры готовили яблочный пирог. Я записала рецепт и несколько раз пыталась повторить. И вчера у меня наконец получилось.

Выставляю форму в центр стола, не хватает пары кусков, я снимала пробу.

Задумчиво облизываю пальцы, думая, чем еще могу накормить Мирона. Сама я умираю от голода после наших физических нагрузок, и он явно тоже, потому что работал телом побольше моего.

От горячих воспоминаний сладкий спазм простреливает между ног.

— Доброе утро.

Шаги босых ног Мирона раздаются за спиной, а когда я оборачиваюсь, он стоит уже почти вплотную.

— Доброе…

Мой взгляд скользит по его голому торсу и останавливается у резинки черных фирменных боксеров. На плоском животе ближе к ребрам виднеется уродский малиновый шрам. Аккуратно касаюсь зарубцевавшейся кожи кончиками пальцев. Мышцы под ними твердеют, сокращаются.

— Не больно?

— Ерунда, — усмехается Мирон. — У тебя ничего не болит?

— У меня болит все! Это ты виноват, — шутливо луплю его по плечу.

— Пощады не жди! — Обнимает меня за талию и приподнимает над полом.

Прижимаемся губами, чмокаемся несколько раз.

— Голодный?

— Ага. Голоден, пиздец.

— Я не про секс! — пищу возмущенно, потому что руки Гейдена уже пробрались под мою домашнюю футболку.