Аккуратно беру Майю, чемодан и спускаюсь в гостиную.

Телефон оставляю там же на столе, прежде чем покинуть этот дом.

* * *

В многомиллионный раз смотрю на темный экран наспех купленного телефона, чуть крепче сжимая его пальцами.

Майя спит. Соседкой по купе оказалась деликатная и очень молчаливая женщина. И, честно говоря, меня это радует. Что я бы сейчас точно не пережила, так это вопросов, куда я еду с таким крохотным ребенком и зачем.

Поезд прибудет через час. Мы были в пути всю ночь и половину дня. За это время я едва смогла подремать. Постоянно казалось, что дочь сейчас раскапризничается, а попутчица закатит глаза. Как в различных видеороликах, где мамочкам советуют оставлять своих орущих детей дома и не брать с собой в поездки.

Но даже это не было самым ужасным. Я боялась даже допустить мысль о том, что телефон взорвется громкой мелодией и на дисплее высветится номер Андрея. Простые цифры, заученные наизусть.

Но нет, ничего из вышеперечисленного не произошло. Мы просто добрались до пункта назначения.

В купе заглянула проводница, предупредила, что через пятнадцать минут прибытие. Попросила сдать белье. Поезд остановился на перроне. Олька постучала в наше окно, а у меня чуть сердце в пятки не ушло.

Кажется, паранойя теперь мое второе имя.

– Может быть, вам помочь? – басистый голос над ухом заставил обернуться. Мужчина в дверях купе широко улыбнулся и кивнул на переноску с ребенком.

– Спасибо, я сама.

Меньшее, чего мне сейчас хочется, это с кем-то общаться и принимать помощь. Внутри все оборвалось, а в голове сидит одно-единственное желание: запереться на полчаса в ванной и разрыдаться. Дать волю чувствам хоть на секунду, потому что вариться в своих собственных мыслях становится просто невозможно. Но, вопреки желаниям, нужно быть сильнее. Я не одна и теперь совершенно не имею права впасть в депрессию или же бесконечно себя жалеть.

Не знаю, насколько правильно поступила, но и не ищу чужого одобрения. Может быть, я и перешла границы с тем, что забрала ребенка и просто уехала в неизвестном направлении, но… я так чувствовала. На тот момент, когда я сидела в нашей с Андреем спальне и медленно умирала от огненной боли в груди, перед глазами проносились все два года, что мы были вместе. Нам же было хорошо. У нас все было хорошо!

Что произошло теперь?

Дело во мне или в нем?

Все просто зашло в тупик. Пустые объяснения, слова, в которые я почему-то должна была поверить… Но как верить?

После стольких дней молчания и отстраненности. Серьезно? После «совпадений» с этой помадой…

Я слышала женский голос в трубке. Веселый. Заигрывающий. И его голос тоже слышала. Он явно не сожалел о том, что между нами происходит. Хотя еще утром порывался все объяснить и клялся в верности.