— Не врал, — выдаю полушепотом.

Теряюсь в ощущениях и той реальности, что вырисовывается вокруг.

— Побудь сегодня собой. Мне нравится тот, кто разговаривал со мной по ночам. Мне нравишься ты.

Никина ладонь скользит по моей щеке.

Смотрю на нее и пошевелиться не могу.

— Какая разница, что будет потом? — ее голос дрожит. Она вся дрожит, словно от холода.

Выдыхаю и отдаюсь порыву. Обнимаю ее крепко. Касаюсь губами макушки. Ника отзывается на каждое прикосновение.

Это пугает, то, насколько она въелась в кровь, забралась глубоко под кожу. Со мной никогда не случалось ничего подобного. Я старался держаться в стороне от распиаренного вируса под названием «Любовь».

Это она?

Любовь, когда тебя по рукам и ногам связывает?

Трясет от одной только мысли, что человек, к которому ты испытываешь все эти странные чувства, может исчезнуть. Это она? Любовь?

Звонок Никиного телефона слегка отрезвляет, но даже это не способно сейчас оторвать меня от нее.

— Не отвечай, — бормочу ей в губы, прихватывая нижнюю своими. — Не отвечай, — закрываю глаза и задыхаюсь от прошибающих тело ощущений.

Принятие. Капитуляция. Абсолютный белый флаг.

Я стою на коленях перед чертовыми чувствами. Поклоняюсь этой долбаной болезни как сектант. Купидон попал прямо в сердце.

— Это такси, — Ника подносит телефон к уху.

Мы оба часто и громко дышим.

— Дэвушка, я подъехал.

Крепко сжимаю ее руку. Пусть она скажет, что не поедет. Пусть скажет.

— Простите, я… Я отменяю заказ.