Вчера мы вернулись в квартиру почти сразу. Меня еще мотало из стороны в сторону. Ника же, будто ничего сверхъестественного не произошло, разулась и направилась в комнату. Ту, где нашла чертежи. Я сразу двинул следом, скидывая по пути кроссовки.

Молчание затянулось.

Столько всего хотелось сказать, но слов не было. Язык словно прилип к небу.

Пока я ходил за водой, Малинина вырубилась прямо на диване. Перекладывать ее на кровать тупо побоялся. Не хотел будить. Не хотел провоцировать очередной конфликт. Кто знает, что она могла подумать.

Хотя мысли о том, чтобы ее раздеть, въедливо бегали по черепной коробке. В итоге я просто принес плед. Еще час слонялся по квартире. Раз пять покурил. Допил пиво.

А потом лег рядом. На жутко узкий диван.

Ника проснулась буквально на пару секунд, что-то недовольно пробурчала, а потом обняла меня и снова вырубилась.

Я же еще долго не мог уснуть. Прислушивался к ее дыханию и биению сердца.

А теперь вот понятия не имею, что будет дальше, когда она проснется.

Что она скажет? А что делать мне?

Откидываюсь на подушки и прикрываю глаза. Ника шевелится, сползает ниже, высвобождая мою руку. Сразу же поднимаюсь на ноги и иду на кухню.

Вытаскиваю из холодильника минералку и с ноги открываю дверь в спальню, где дрыхнет Азарин. Пинаю его, получая в ответ поток отборного мата.

— Охренел? — снова его пинаю и заваливаюсь на другую сторону кровати. — Подъем, спящая красавица.

— Свали, Гирш, меня сейчас от тебя вырвет.

— Не от меня, а от алкашки. Пьянь.

Азарин морщится и перекатывается на спину. Смотрит на бутылку воды в моих руках. Сглатывает.

— Сушнячок?

— Дай уже сюда, — вырывает минералку из моих рук, начиная заглатывать воду как удав. — Я надеюсь, ты не затупил и Ника все еще здесь? — предъявляет, усаживаясь на кровать.

— Здесь.

— И где благодарность? Лучше в жидком эквиваленте.