Вижу, как дрожат ее пальцы, что она заносит над экраном смартфона, чтобы нажать на кнопку «отменить заказ». Облизывает губы и прячет телефон в карман пальто.

Ветер обдувает мое горящее лицо. Я вот-вот воспламенюсь, несмотря на то, что на улице градусов десять, не больше.

— Я, — запинаюсь, впечатывая ладонь Нике в спину, — я… Не играю.

Ловлю ее взгляд. Он обдает теплом, что отзывается в теле дрожью.

— Больше не играю.

Часто дышу, практически теряя слух. Вижу только, как у нее губы шевелятся, а разобрать ни слова не могу. Чертово сердце скачет по грудной клетке, отдаваясь в голову громким басом.

Делаю шаг назад и тру лицо. Разлохмачиваю волосы. Смотрю на Нику. Она замерла. Стоит напротив и смотрит. В душу мне заглядывает.

— Ты, — касается пальцами своих губ, — мы… Это все?

Отрицательно киваю. У самого в голове не укладывается то, что хочу сказать. Знаю, что еще пожалею об этом. Уверен. Но сейчас мой мозг затуманен какой-то ванильной хренью.

— Мы больше не играем. Теперь все серьезно.

Сказать что-то еще не успеваю. Будто назло моменту, у меня начинает трезвонить телефон. Первая мысль — отмахнуться. Но, когда вижу контакт звонящего, изнутри леденею.

Это мама.

Честно говоря, я всегда испытываю леденящий внутренности страх, когда она звонит. Иногда ловлю себя на мысли, что боюсь услышать в трубке голос врача, полицейского или случайного прохожего, который сообщит мне, что она мертва.

— Да, — выдыхаю громко, на секунду прикрывая глаза.

— Ян, меня завтра отпускают. Ты не спишь? Прости, что поздно. Просто мне так хотелось с кем-то этим поделиться.

— Не сплю, — отвечаю, а сам смотрю на Нику. Она явно слышит женский голос и опускает взгляд.

Выдумывает на ходу, я уверен.

— Мам, я завтра тебя заберу. Ложись спать.

— Ты занят? Прости, я не подумала. Прости.

— Все нормально. Во сколько приехать?