— Вернусь. Если для тебя в этом есть смысл.

— А для тебя?

— Да.

Ян скользит ладонью по металлу, а после перемещает ее на мою талию. Чуть сдавливает под ребрами.

— Я тогда, — он поворачивает голову в сторону кухни, — закажу что-нибудь на завтрак. Да?

Поддакиваю, кивая болванчиком.

— Ладно.

Он убирает руку. Как-то нерешительно склоняясь над моим лицом. Я же набираю в грудь побольше воздуха. Рассматриваю его во все глаза.

Чувствую его губы на своих. Мы продолжаем смотреть друг на друга, совершая губами какие-то странные движения абсолютно невпопад. Ощущение, что нам по тринадцать и мы решили учиться целоваться.

— Тогда иди, — аккуратно припечатывает мои губы.

— Иду, — отвечаю ему, позволяя просунуть язык в рот и окончательно потерять ориентацию.

Я даю ему зеленый свет, и от его нерешительности не остается и следа.

Гирш вжимает меня в себя как куклу. Углубляет поцелуй, будто хочет достать языком до гланд. Обнимает. Гладит.

Закрываю глаза, отдаваясь моменту. Мы пожираем друг друга.

Внутренний голос пищит от восторга. Неужели, все это происходит по-настоящему, и он правда не хочет меня отпускать?

28.2

Губы, руки, тесное переплетение тел. Я не понимаю, как мы оказываемся в спальной.

Но чувствую, что сейчас эта яркая вспышка страсти, лишь последствия всей той боли, в которой я жила долгие месяцы.

Мы оба сходим с ума. Трогаем друг друга. Целуемся. Нет, поглощаем друг друга, потому что сейчас, нуждаемся в этой «пище», больше, чем в кислороде.