— Просто, — мама замирает, касаясь пальцами крыши машины, — не хочется вызывать сюда такси.

— Я понимаю.

Пока огибаю капот тачки, соображаю, что по планам на вечер. Буквально на той неделе я бы, скорее всего, завалился на тусовку к Валере, но не сегодня. Так и подмывает написать что-нибудь Нике. Но мозг пока еще в сомнениях. Что писать? Ответит ли она?

Должна. Иначе к чему вообще были все эти утренние… Обнимашки, мать их.

В квартире мама первым делом идет мыть руки, пока я мнусь на пороге прихожей.

— Ты уже уезжаешь? — спрашивает, как только выходит из ванной с полотенцем в руках.

Я же за это время и шага не сделал. Так и стою в полном обмундировании.

— У тебя чай есть? — бросаю взгляд в сторону кухни.

— Конечно. Да-да.

Мама тут же начинает суетиться. Бежит в кухню. Хлопает шкафчиками. Включает чайник.

Скидываю кроссовки, на ходу снимаю куртку и вешаю ее на спинку стула. Сам сажусь за стол, бегло оценивая остановку. Клининг справился на пятерку. Ни намека на тот разгром, который я видел здесь в прошлый раз.

— Тебе зеленый или черный?

— Черный.

Вытаскиваю телефон и бросаю его на стол. Барабаню пальцами по экрану, а потом сдаюсь и проверяю сообщения. Может быть, она что-то написала?

Ага, конечно.

Открываю список контактов.

Долго смотрю на имя, которое ей дал. «Глупость».

Беспощадно стираю текст и набираю — Ника. Сохраняю. Еще минуту кручу мобильник в руке и открываю сообщения.

Ян: Какие планы на вечер?

— У меня есть пирожные. — Мама бежит в прихожую, а возвращается уже с коробкой. — Доктор в честь выписки подарил, — ставит на стол. — Мы в этот раз с ним очень много говорили, и ты знаешь, мне кажется, что теперь я точно справлюсь.