Ника упирается ладонями в кафель, медленно поднимаясь на ноги. Страхую ее, конечно, вырастая за ее спиной, немного придерживая за талию.

Когда мы выходим из душа, Валеры в комнате уже нет. Только на столе лежит несколько пачек денег.

Снимаю с себя футболку и выжимаю прямо на паркет. Никак тем временем забирается на диван. Забивается в самый угол, продолжая стучать зубами.

Сажусь рядом и снимаю с нее обувь, вместе с носками. Бросаю все это вымокшее насквозь добро на пол.

Поднимаюсь и направляюсь к двери.

— Я сейчас приду, — уточняю, уже на пороге, читая в ее глазах просто огромный страх остаться одной. — Приду, — выговариваю тверже.

Толкаю дверь в соседнюю комнату, сдергиваю покрывало с кровати и возвращаюсь к Нике.

— Встань, пожалуйста.

Ника послушно поднимается на ноги. Дрожит.

Подхожу ближе, касаюсь продрогшей, ледяной кожи на ее животе. Веду пальцами ниже к ширинке с расстёгнутыми пуговицами. Чувствую, как она вздрагивает, когда расстегиваю еще одну.

Теперь смотрю на нее. Глаза в глаза.

Делаю шаг, прилипая к ней телом, и завожу свои руки ей за спину. Аккуратно стягиваю ее джинсы вниз. Так же медленно опускаюсь на корточки. Перед глазами белое кружево ее трусов. Сука.

— Переступи.

Никак «выходит» из своих джинсов, обхватывая ладонями грудь.

Выпрямляюсь. Беру покрывало и накидываю его ей на плечи. Все так же осторожно, тянусь к застежке лифчика.

Накрывает каким-то бешеным волнением. Крючки поддаются не с первого раза.

Высвобождаю из белья, оставляя ее в одних трусах.

Я тебя люблю.

Снова ее слова. Они будто повсюду.

Сглатываю, заворачивая ее в плед.