Наблюдаю за ее подрагивающими ресницами, выжидаю.

Она смущается. Я и сам не особо в своей тарелке. Прежде меня больше заботил только свой личный финал. Сейчас же все иначе.

Ника едва заметно кивает и начинает ласкать себя между стройных ножек. Накрываю ее пальцы своими, подхватывая ритм. Она стонет мне в губы. Напрягается.

Упираюсь коленом в матрас, перемещая вес тела на один бок. Ника разводит ноги шире. И стонет. Теперь уже не стесняется своего голоса.

А я, походу, кончу тупо от визуала. От Никиных эмоций, которые вибрируют по всей комнате.

Перед глазами рассыпаются искры того адского желание, которое я испытываю.

В башке звенит. Все происходящее мозг все еще воспринимает за воображение.

Это какая-то долбаная магия. Но чем больше я к ней прикасаюсь, тем сильнее становится эта зависимость. Ника отзывается. Она и в машине вчера была податливой. Такое мне нравится. Дозировка ее покорности идеальна.

Снова ввожу в нее пальцы. Как только смещаю руку, она спешит убрать свою.

— Обратно, — рычу ей в губы, — продолжай себя трогать.

Совершаю поступательные, хлюпающие движения. Продолжая залипать на ее взгляде. Он у нее расфокусированный. Немного мутный. Щеки красные. Скидываю с нас одеяло.

Трахаю ее пальцами снова и снова. Смотрю на то, как она себя ласкает, забывая делать вдохи. Завораживает.

Стоны становятся громче. Пока не достигают пика. Она начинает подрагивать. Издает гортанный звук и пытается свести бедра.

Кончает ярко и громко.

Припадаю к ее губам. Просовываю язык в рот, при этом размазывая по своему члену влагу из ее киски. Сжимаю его в кулак. Если не подрочу, просто на хер взорвусь.

Никины зрачки расширяются. Она смотрит вниз. Облизывает губы.

Мой мозг воспринимает ее действия как что-то неоднозначное. Типа а вдруг. Тупость, конечно.

Ловлю в ее взгляде что-то такое огненное, несвойственное этой девочке, и перекатываюсь на спину. Ника оказывается сбоку. Прижимаю ее к себе. Она продолжает смотреть на вздыбленный член и на то, как я сам себя удовлетворяю.

Скользит пальцами по моему животу. Ниже.

Но на куски разрывает. Миллиарды осколков. Дурная реакция на прикосновения. А по факту — невинная шалость.