К семи мне нужно быть у парка недалеко от Никиного универа. Так вышло, что чаще всего мы встречаемся именно там, я ее оттуда забирал после учебы или привозил туда утром. Мы там сотни раз гуляли, наматывая круги вечерами, потому что рядом есть очень атмосферная кофейня, которая ей нравится.

У нее-то Нику и жду. Хожу вокруг тачки, которую припарковал у тротуара. В машине лежит огромный букет цветов. Телефон Ники по-прежнему недоступен, но я на что-то надеюсь.

Лучше было бы поехать прямо к папаше домой, но она обещала прийти сюда, а у меня нет оснований ей не верить. Поэтому жду.

Курю. Хожу вокруг машины, сижу в салоне.

В семь Ника не появляется.

Через десять минут тоже. Проходит полчаса. Звоню. Тишина.

В городе темнеет. Восемь вечера.

Телефон у нее по-прежнему недоступен. В такой ситуации звонят какой-нибудь близкой подружке. Но я не знаю, с кем она общается. Дружит…

Получается, я слишком мало о ней знаю?

Кладу руки на руль и смотрю в лобовое. И пока я думаю, что делать дальше, Ника перезванивает сама.

В панике, на диком кураже отвечаю на звонок. Внутри все тут же раздувается от важности, потому что она сама позвонила. Мне.

Улыбаюсь как дебил. Слушаю ее дыхание. Она молчит. Собирается с мыслями?

— Ты не придешь, да? — спрашиваю первым, прикрывая глаза.

— Нет. Ян, я не в Москве.

Ее голос парализует сознание. Весь тот хаос мыслей, в котором я жил последние часы, — замирает.

— Где?

Спрашиваю, хотя и так догадываюсь. Уверен. Она согласилась на Цюрих. Ладка после всего случившегося точно ее продавила.

Хотя до этого Ника впадала в истерики, говорила, что ни за что туда не полетит. Я не понимал, честно говоря, а она просто боялась отношений на расстоянии.

Не доверяла мне. Знаю, что не доверяла.

Сам же убедил ее сделать визу, на всякий случай. Мне же это боком и вышло.