— Прости. Это Настя была — внучка Вершинина. Врач моей матери. Помнишь, я рассказывал? Они расписались.

И доверили тебе ребенка? Слова так и просятся сорваться с губ, но я держу язык за зубами. Просто представить не могу Яна с ребенком. Это же какая-то параллельная вселенная, не иначе.

— Что-то припоминаю.

Оглядываюсь на подъезд, потом смотрю время на циферблате гиршевских наручных часов.

Пора уходить. Хватит на сегодня общения. Голова все еще кружится от вина. Я с легкостью могу наделать глупостей.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍— Я пойду, — делаю шаг в сторону дома, но Ян продолжает удерживать меня за руку.

Смотрю на переплетение наших пальцев. Как это получилось?

— Не хочу тебя отпускать.

Сглатываю, к горлу подступает ком, а сердцебиение учащается.

Ян наступает. Оказывается ко мне вплотную. Я вдыхаю запах его туалетной воды, кажется, это черная смородина и что-то еще.

Меня штормит. Устоять на шпильках становится с каждым вздохом труднее.

Охаю, когда его рука ложится мне на талию, и закрываю глаза.

Внутри бушую эмоции. Они слишком противоречивые. Одна часть меня хочет сорваться и прижаться к его губам, другая же, сверкая пятками убежать домой.

Правда на задворках сознания маячит третий вариант — поцеловать, а потом списать произошедшее на выпитое вино.

Только вот сколько я буду прятаться от себя? Сколько раз прибегну к таким дурацким решениям?

— Хочу тебя поцеловать, Ника.

Распахиваю глаза. Наши лица непозволительно близко теперь.

— Можно?

Он так на меня смотрит, что пальчики на ногах поджимаются. В его глазах коктейль из чувств. Они и меня накрывают. Потому что как еще можно объяснить мой кивок согласия?

Прикосновение сухих горячих губ будоражит. Мурашки расползаются по телу в ту же секунду.