На мыслях о свадьбе меня передергивает. Пара секунд уплывает, прежде чем я возвращаю себе контроль.

Соня держится отстраненно. Во время общей фотосессии и за праздничным обедом в доме Чарушиных не заостряю на этом внимания. Полагаю, что делает так с целью долбаной конспирации. Но чем ближе день клонится к ночи, тем острее становится мое беспокойство.

Гул за ребрами нарастает.

Я забываю, что устал. Забываю, что мечтал о том, чтобы отрубиться и поспать, наконец. Забываю о матери с Полторацким.

Общаюсь то с одним, то с другим. Часто выхожу курить. И вдруг… После очередного возвращения с улицы я вижу, как проснувшегося мальца Чарушиных берет на руки моя Соня. И все. Трындец.

Все внутри меня обмирает.

Дышать не способен, пока смотрю на нее, понимая, что хочу, чтобы это был наш с ней ребенок.

Никогда не триггерило на детей. Даже когда Соня рассказывала о беременности, не было этого навязчивого желания, чтобы малой случился. И вот вдруг… БАБАХ! Шандарахает внутри, блядь, так мощно, что последние нервные спицы рвутся.

Вдох. Выдох.

Но видение не исчезает. А с ним сохраняются и все мои чувства. Да не просто сохраняются… Нарастают люто.

И вот уже мои ебучие тараканы играют на вырванных спицах, как на струнах гребаной гитары. Бамболео, мать вашу.

Смотрю на Соню с младенцем и взгляд отвести не могу.

Прежде чем Тоха засаживает мне носком туфли в голень, на террасе Чарушиных успевает воцариться напряженная тишина, в которой все остальные, не скрывая неловкости, подают мне сигналы приглушить вспышку своей одержимости.

Соня краснеет и спешит вернуть ребенка Лизе.

– Мне нужно в уборную, – шепчет, но я, несмотря на пение сверчков, которые выступают в моей башке сразу после тараканов, отчетливо слышу каждое слово.

Положив на все, вхожу в дом следом за Солнышком.

Не даю ей закрыться в ванной. Удерживаю дверь, сам внутрь помещения шагаю и только после этого проворачиваю замок.

– В чем дело? – выдаю неровно. – Ты избегаешь меня?

Сердце тревожно разбивается, когда Соня опускает взгляд и пытается отвернуться. Ловлю ее талию руками. Впиваясь пальцами, сжимаю.

– В чем дело, малыш? ­– повторяя вопрос, толкаю к стене и утыкаюсь лбом в ее переносицу.