Пока скидываю и прячу пальто, подбирается сзади и обхватывает мой торс руками. Не шибко церемонясь, раздраженно высвобождаюсь из ненавистных объятий.

– От тебя снова несет, – замечаю тупо по факту.

В целом меня не заботит ее участившаяся привычка ужираться в хлам.

– У меня траур и психологическая травма! Моя мать утонула на моей свадьбе! – огрызается заплетающимся языком.

Качнувшись, неуклюже оступается. Задевает напольный торшер и едва не валится вместе с ним на пол. Машинально ловлю за руку чуть выше локтя и не без отвращения придерживаю.

– Прошло целых два месяца. Достаточно, чтобы оправиться. Но ты предпочитаешь тонуть в своей бочке с вином.

– Всего два месяца, Алекс!

– Не визжи, – бросив это, не скрывая брезгливости, отстраняюсь. – Иди спать, Влада.

Поднимаюсь наверх. Проходя мимо кабинета тестя, отмечаю полоску света под дверью. Смотрю на циферблат наручных часов. Прикидываю, сколько еще он будет там находиться. Понимаю, что успеваю не только принять душ, но и изучить часть бумаг, копии которых снимал прошлой ночью, ускоряю шаг.

К несчастью, Влада, несмотря на свое убитое состояние, тащится следом и, шатаясь, вваливается в комнату.

– Куда ты, блядь, лезешь? Пропив последние мозги, забыла про правила? – приглушенно рявкаю я. – В мою комнату без приглашения никто не входит.

Дернув за локоть, выволакиваю «жену» обратно в коридор. Она шатается и практически падает. Шумно выдыхая, принимаю необходимость поднять ее на руки. По пути в ее спальню осознаю и то, что должен переключиться и сменить тактику.

– Алекс…

Задерживаю дыхание, когда чувствую ее губы на своей шее.

– Почему ты такой злой?

Когда в ход идут руки, я чудом не разжимаю свои, чтобы уронить ее, на хрен, посреди коридора.

– Трудности на работе? Ты устал? Я тоже… Очень… Давай вместе расслабимся…

В этот момент я как раз толкаю ногой дверь спальни и, свалив ее на кровать, не удерживаюсь от хохота.

Все-таки проще относиться к ней как к бестолковому созданию, чем как к разумному человеку, осознающему все свои действия. Включая то, что она «наныла» у папеньки казнь Сони.

– Почему ты смеешься?? – свирепеет Влада, меняясь в лице.