– Как вы узнали, что Соня там? – все, что я спрашиваю, сохраняя внешнюю невозмутимость.

– Не волнуйся. Это было тяжело, – заверяет Титов, похлопывая меня по плечу. Я напряженно и слегка растерянно моргаю, но пытаюсь контролировать то и дело прорывающуюся на инстинктах агрессию. – Все указывало на то, что она в Киеве. Отметки в табеле учета рабочего времени, посещаемость в университете, операции по картам, биллинг звонков – все безупречно. Ты молодец. Ну, или Полторацкий… Кто этот план придумал? – поджимая губы, Титов весьма характерно улыбается, выражая взглядом какое-то гребаное сочувствие. Будто понимает черт, насколько в этот раз разгоняется мое блядское сердце. – Только я человек дотошный. Просил проверить досконально. Чувствовал, что что-то не так. Ты прости, но я вслепую в странные дела не лезу. Мне нужно знать все. Вплоть до того, что человек, с которым я впрягаюсь в общую упряжку, предпочитает есть на завтрак, – поясняет он, а у меня уже так шкалит давление, что кажется, выдыхаю огонь. – Девчонка, которая исполняет роль Сони Богдановой в Киеве, живя ее жизнью, действительно очень похожа. Она же из органов, да?

Порыв вцепиться Титову в шею и выдавить из него весь воздух настолько сильный, что приходится полностью оцепенеть, чтобы остановить подъем рук и тормознуть требуемое для этого перемещение ног.

Естественное стремление защитить Соню не впервые за считанные секунды превращает меня в психопата. Но я стараюсь держать всю эту бурю в себе и грузить мозг работой на перспективу.

– Типа того, – машинально выдыхаю, пристально наблюдая за реакциями Титова.

И он, следует отдать должное, спокойно выдерживает мой взгляд.

– Знаешь, что бросилось в глаза первым делом? По чему я понял, что это не София?

– И по чему же?

– Я просмотрел фотографии настоящей Богдановой до переезда в столицу и снимки, которые мне передали из Киева сейчас, – выдав это, цокает языком. – Этой девушке не хватает улыбки. Угрюмая, как солдат-срочник без увольнительных после гауптвахты. А София Богданова улыбается. Даже сейчас. В Париже. На всех фотографиях сияет.

И снова у меня по коже озноб летит.

Знаю, что у нее все хорошо. В прошлом месяце к ней отправлял мать, в позапрошлом – Полторацкого. Да и Анжела Эдуардовна, старуха-соседка, которую я выслал из страны в компании с этим рыжим мохнатым монстром следом за Соней, регулярно докладывает о том, как живется им втроем в французской столице. Любительница смайлов не щадит моих блядских чувств – пару дней назад расписывала, что у Сони… У моей, мать вашу, Богдановой… У нее появился ебаный поклонник.