Не найдется слов, чтобы передать и то, с каким благоговением Саша смотрит сейчас. Его любовь перетекает в меня и, смешиваясь с моей, переполняет до того самого предела, за которым неизбежен взрыв. И вот это состояние – когда на самом краю висишь – вызывает такой безумный восторг, что впору реально сойти с ума.

Георгиев перемещается, занимая позицию между моих ног. Я на автомате вскидываю взгляд, чтобы посмотреть на наше отражение в зеркальном потолке. Любуюсь широкой спиной, крепкими ягодицами и длинными сильными ногами своего мужчины. Успеваю подумать о том, как мне не хватало этого обзора. А потом… Саша приставляет к моему влагалищу член и тем самым будто бы заставляет сосредоточить внимание на своем лице.

В тот момент, когда наши взгляды встречаются, мы практически одновременно шумно и отрывисто вздыхаем. Но ни Георгиев, ни я не моргаем, пока он плавно входит в мое тело. Зрительный контакт между нами молниеносно становится максимально накаленным. Низ моего живота дрожит от выразительных и томительных спазмов. Сердце совершает ошеломительную остановку. Медленно стынет дыхание и исчезает пульс.

– Я люблю тебя, – пробивает мой принц мягко и тихо, а будто током проходится. Все потому что звучит как клятва. Особенно когда формулировка «до и после смерти» меняется на… – Я тебя навек.

– И я… И я тебя навек, Санечка.

Думала, что ознакомлена со всеми видами его сексуальных движений. Но, как оказывается, ни один наш прошлый секс не сравнится с тем, что я ощущаю в этот миг… Сейчас проникновение Георгиева в мое тело – это насыщенный, объемный и изумительно-противоречивый акт.

Это сила и слабость. Это доминирование и кротость. Это жадность и осторожность. Это штурм и капитуляция. Это ярость и восхищение. Это похоть и преданность. Это боль и блаженство. Это любовь, как физическая клятва.

Мне остается лишь расслабиться, сделать маленький вдох и принять. Принять все, что Саша дает, хоть в то мгновение это и ощущается стихией, которую я неспособна пережить.

Когда-то слышала, что наш умный организм так хитро устроен, что даже в период невыносимой боли, которая настигает женщину во время родоразрешения, вырабатывает какие-то особые гормоны, которые притупляют страдания, дарят удовольствие и чувство невообразимой привязанности. Возможно, эта информация всплывает из глубин моей памяти не к месту. Я не знаю, что конкретно происходит в моем гипоталамусе, но отчего-то кажется, что сейчас случается похожее волшебство.

Ощущение абсолютного единения с Сашей возносит меня на такую высоту, что все шаткие реакции организма перетекают в состояние фантастической эйфории. Уверена, что мой взгляд транслирует ему это непрерывно, потому что вижу в его глазах тот же водоворот счастья.