Вдруг из-за двери раздалось:

– Я не хочу открывать.

Вот так запросто: «Я не хочу тебе открывать, Максим. Иди ты лесом…»

– Поль, – начал он аккуратно. – Ты зачем отправила мне фото? Чтобы я у дверей постоял? Я, в принципе, могу постоять, мне не в лом…

Неожиданно ему прилетело от Полины признание:

– Я боюсь.

От этого Максиму стало совсем не по себе.

Он прокашлялся, принялся ее убеждать:

– Тебе нечего бояться, милая. Обещаю, ничего плохого не сделаю. Вообще не сделаю ничего, что ты не захочешь. Так пойдет, Полин?

Сказал и вслушался в то, что происходило за дверью.

Там же не происходило ровным счетом ничего.

Полина молчала примерно минуту. Каждый миг этой несчастной минуты длился вечность или даже дольше. Но Максим терпел, ждал.

Из-за двери снова послышался ее нервный голос:

– Если я тебе доверюсь и открою, а ты меня потом обманешь, я больше никогда тебе не поверю, понял? Я вообще больше никому никогда не поверю…

Ее слова как ножом по сердцу.

Больно, почти невыносимо.

Максим проглотил и это, проговорил сдавленно:

– Клянусь, Поль! Буду вести себя нормально. Пожалуйста, поверь…

Снова молчание.

Звенящее, выматывающее душу.