– Ты больше совсем меня не любишь? – спросил он надтреснутым голосом. – Поль…

На этот, казалось бы, прямой как палка вопрос она почему-то не ответила.

Сказала другое:

– Макс, если ты думаешь, что мне было просто от тебя уходить, то нет, это и близко не так. Ты был для меня самый близкий, самый родной. Мне было очень больно с тобой расстаться!

А ведь и правда.

Ему было больно, да, паршиво, неимоверно хреново. Но ведь и ей пришлось немало выстрадать.

От последней мысли Максиму окончательно поплохело, он опустил руки, посмотрел на нее с горечью.

– Мне очень жаль, Поля. Прости меня, пожалуйста, что я до этого довел. У нас все должно было быть не так…

– Если ты думаешь, что я хотела беременная бегать от тебя, прятаться в чужом городе, то нет, я совсем этого не хотела! Мне страшно было, понимаешь? Я тебя боялась! Боюсь…

– Тебе не надо меня бояться, – заявил он с чувством. – Я обещаю, что не сделаю тебе ничего плохого. Буду только защищать!

– Я бы никогда тебе не изменила, Макс, – проговорила она дрожащим голосом. – Просто потому, что для меня, кроме тебя, никого не существовало тогда.

Это ему было очень приятно слышать.

Он тут же признался в ответ:

– Для меня тоже, Полечка. Это до сих пор так, у меня никого за это время не было и быть не могло. Здесь только ты…

С этими словами он положил ладонь на грудь, где отчаянно стучало сердце.

Она охнула, но ничего не ответила, лишь посмотрела на него каким-то странным, противоречивым взглядом.

Тогда Максим снова приблизился к ней почти вплотную, нежно обхватил ладонями ее лицо и заговорил:

– Полечка, давай мириться? Просто забудем всю эту хрень, поедем домой. Я безумно этого хочу. Я люблю тебя! Очень-очень… Ты моя самая дорогая…

На миг ему показалось, что она хочет согласиться.

Он даже успел наклонить к ней лицо, чтобы поцеловать.