И тогда Максим поднял правую руку, осторожно коснулся ее живота.

Она почувствовала тепло его ладони, и по телу разошлась приятная волна.

Малыш словно каким-то мифическим образом ощутил близость отца. Еще сильнее вдавил ножку в живот. Знакомился?

«Все-таки у Макса волшебные руки…» – подумалось ей.

А потом Полина заметила, что у него на правой руке сбиты костяшки, а между средним и безымянным пальцами виднеется какой-то порез. Готова была поклясться, что, когда он пришел к ней сегодня в первый раз, его не было.

У нее в груди моментально заныло, как всегда бывало, когда она видела чью-нибудь рану, особенно Макса.

Полину всегда аж всю изнутри передергивало, если ее большой и сильный Макс как-то ранился или ударялся. Работа у него, мягко говоря, травматичная. Синяки, ссадины, большая вероятность быть покалеченным.

Когда она думала об этом, у нее сжималось сердце.

Помнила, как когда-то он пришел домой под утро с порезом на боку. Неглубоким, но крови было много. На работе кое-как залепил пластырем, вот и все лечение.

«Фигня, заживет как на собаке», – ответил Макс тогда, хотя Полина требовала, чтобы они поехали в травмпункт.

Но он ведь никакая не собака!

– Маа-акс, – протянула она, показательно посмотрев на его порез. – Что случилось?

– Не обращай внимания, Поль, это фигня, – Макс тут же убрал от нее руку.

Он в своем репертуаре.

– Никакая не фигня, – упрямо заявила она. – Пошли обрабатывать.

Она отправила его в ванную мыть руки, сама же отыскала аптечку.

И вот они уже снова сидели на диване, а она обрабатывала перекисью его руку, потом прижигала края раны йодом.

Макс позволил ей это с явной неохотой.

– Все, я теперь совсем здоровый, хватит со мной нянькаться, – объявил он, когда Полина попыталась пройтись по ране ваткой с йодом по второму кругу.

В этот момент Полина заметила, что он как-то нехорошо покачнулся, будто на время потерял ориентацию в пространстве.