Пытаюсь дёрнуться, но Кирилл удержимает меня за рёбра одной рукой, а вторую проталкивает между нашими разгорячёнными телами. Без прилюдий разводит складки и касается пальцами набухшего клитора, который тут же отзывается острой пульсаций, разрывающей каждую пору моего тела.

— Каждый чёртов день начинается с тебя! Тобой же он и заканчивается! — сквозь шум в ушах пробивается его хриплый грубый голос, так резко контрастирующий с мучительно-медленными движениями пальцев у меня между ног. — Засела в моих печёнка, кишках, в моих чёртовых мыслях! Дышу, блять, тобой вместо кислорода! И ты последняя дура, если до сих пор этого не видишь!

* * *

На последних словах вводит в меня пальцы, начиная интенсивно двигаться.

Жёсткие губы накрывают мой рот. Терзают настойчиво и жадно, не давая шанса отвернуться или отказаться.

Пальцами ритмично двигается во мне. Надавливает на какие-то чувствительные точки, нажимает на них как на клавиши рояля, настраивая под себя и с пронзительными стонами выбивает из меня какую-то особенную музыку.

Чувствую, как с каждым новым движением все тяжёлые мысли рассеиваются как туман, замещаясь одной единственной — нет никакой Нины, никакой другой женщины.

— Подожди, — лепечу, пытаясь отстраниться, но Горский не отпускает. Как только я делаю жадный глоток воздуха, снова толкается в меня языком. — Подожди, Кирилл. А что… что на счёт… ребёнка…

— Какого ребёнка? — оторвавшись от моих губ, прикусывает подбородок.

Запрокидываю голову, когда чувствую его язык на своей шее, оставляющий на трахее мокрую дорожку.

— Ребёнка Нины… которая невеста… он… он чей?

Выдыхает с шумом, переставая двигаться и, приподнявшись на локтях смотрит мне в глаза. Сердце подпрыгивает и тарахтит как пулемёт. Не знаю, возможно, я задаю глупый вопрос, но мне необходимо получить на него ответ.

— Не могу тебе с точностью ответить чей именно там ребёнок, но точно не мой. Такой ответ тебя устроит?

Молча киваю, чувствуя, как меня топит облегчение. Кажется, что все мышцы, которые до этого были напряжены до предела, разом расслабляются. Откидываюсь головой на подушку, и закрываю глаза, тяжело выдыхая.

В этот же момент чувствую, как Кирилл начинает спускаться ниже. С горла быстро переходит на грудь, обводя кончиком языка ореол.

— Ай, — шиплю, когда он ощутимо прикусывает сосок, пытаюсь дёрнуться, но его тело всё ещё крепко вдавливает меня в матрас.

— Какая же ты всё-таки дура, Стрельникова, — снова глухо ругается, не переставая меня целовать. — Блять, тараканы в твоей башке по ходу построили целую отдельную цивилизацию.