Да и следователь почему-то перестал меня к себе вызывать. Не скажу, что этот факт меня сильно огорчает, но с другой стороны я переживаю, вдруг это означает, что они окончательно перевели Кирилла из разряда подозреваемых в виновного…

Клянусь, за последние шесть дней я половину нервных клеток растеряла. И я уже не знаю, какие оправдания придумывать для родителей Горского. Пока что у него сильная ангина, поэтому он не может говорить по телефону и навещать его тоже нельзя.

Благо, Макс подстраховывает со стороны работы. Но боюсь, что долго мы на этой отмазке не проездим, Анна Михайловна и так уже начинает нервничать, что болезнь Кирилла уж слишком затянулась…

Радует только то, что Богдана больше не слышно и не видно. Выслушивать ещё и его двусмысленные намёки и подозрения у меня просто не хватило бы сил.

Единственно, что хоть как-то помогает отвлечься от тяжёлых мыслей — это заботы о Маше. Хотя, и здесь всё не так гладко как хотелось бы, потому как пока что никаких изменений после операции не наблюдается.

И об этом я тоже стараюсь не думать…

— Так, ладно, хватит мне зубы заговаривать, — выдыхаю, вырывая себя из тяжёлых мыслей. — Давай-ка рот открывай и ешь.

Подхватываю с прикроватной тумбочки тарелку с ужином и направляю вилку к Машиному рту.

— Я не могу больше. Меня сейчас вырвет уже. Ненавижу рыбу!

— Зато рыба тебя любит. Ничего не хочу слышать, Маша. Рот открыла и ешь. Твой лечащий врач жалуется, что у тебя недобор в весе три килограмма. Так что жуй и не возмущайся.

— Какой толк, если я это прожую и меня потом вырвет? Всё равно будет тот же недобор.

— А ты сделай так, чтобы не вырвало. Давай, Маш, прекращай капризничать. Тут всего пара ложек осталось. Ты как на ноги вставать собралась, если у тебя элементарно сил на это не будет?! К тому же в рыбе много кальция. Так что меня вообще не волнует нравится она тебе или нет. Хочешь ходить — жуй.

Смерив меня хмурым взглядом, Машка всё-таки открывает рот и с прискорбным выражением лица проглатывает оставшиеся пару ложек ужина. На последней её действительно скрючивает от рвотного позыва, но она героически его перебарывает и проглатывает ненавистную рыбу.

— Дай скорее компот, а то я в себе это не удержу, — выдавливает, протягивая руки к стакану.

— Молодец, вот теперь я тобой горжусь, — удовлетворённо киваю, давая сестре запить.

Встаю со стула, споласкиваю тарелки в раковине и откладываю их на столик.

— Лиз, иди уже домой. Время девятый час. Ты так на автобус последний опоздаешь, — слышу за спиной сонный голос Машки.

— Ничего страшного. Посижу с тобой, пока не уснёшь. Потом на такси если что уеду.