— Ты вспомнил?!

— Вспомнил, Стас, — шепчу хрипло. — Вспомнил…

Чёрт, это не может быть правдой… не может…

Но это правда.

Глава 52

Глава 52

— Ничего не болит? Пить не хочется?

— Не болит и не хочется. И ты уже спрашивала, Лиз, вот только совсем недавно. Хватит вести себя со мной как с умирающей. Это напрягает.

— Я знаю, прости, — прикусив губу, смотрю на Машку. — Давай хотя бы подушку тебе чуть повыше поправлю, а то совсем вниз сползла.

Не дожидаясь ответа, приподнимаю Машину голову и подтягиваю подушку наверх.

Не могу найти себе места рядом с ней. Всё время хочется что-то делать, как-то себя отвлекать, чтобы поменьше думать о том, как она сейчас выглядит.

Я думала, что смотреть на неё в инвалидной коляске — это тяжело, но, как оказалось, гораздо тяжелее видеть её такой — прикованной к постели, всей перебинтованной, с кучей бандажей и вечно торчащим из вены катетером.

И хоть я понимаю, что это временный период, что ей нужна реабилитация после операции, всё равно при одном взгляде на неё нервы как струны натягиваются.

— Лиз, а почему Кирилл ко мне не приходит?

— Маш, ну я же тебе уже объясняла, Кирилл в командировке.

— Да, но он не звонит мне даже, — обиженно дует губы, крепче прижимая к себе медвежонка, которого Кирилл подарил ей в день операции. С тех пор она с ним не расстаётся. Врач сказал, что этот медведь был первым, о ком она спросила, отойдя от наркоза. Даже каким-то макаром умудрилась выторговать его у медсестёр себе в реанимацию. — Он меня что, не любит больше?

— Маш, ну что ты глупости говоришь? Любит, конечно. Просто… он ведь в другой стране, а там наша связь не ловит. Поэтому он тебе не может позвонить, — уверенно вру, но взгляд в сторону всё же отвожу, старательно делая вид, что рассматриваю что-то за окном.

Чёрт, никогда врать не умела. Во всяком случае, Кирилл меня раскусывал на раз.

Хотя, с другой стороны, доля правды в моих словах всё же имеется. Кирилл и правда сейчас вне зоны доступа. Уже почти неделю. И я понятия не имею, как долго ещё продлится весь этот кошмар.

Стас Воронцов, его адвокат, тоже ничего толком не говорит и не объясняете. Ограничивается какими-то абстрактными фразами, что он «работает над делом» и «пока ничего конкретного сказать нельзя».