Он хочет детей? Он не мог желать детей от гибрида.
Я отмахнулась от образа Элизы с ее глупым оскорблением.
– Как ты раньше поступал? Когда был моложе?
– Вытаскивал.
– Каждый раз?
– Каждый раз. – Его большой палец зацепил мою губу и оттянул ее от зубов. – Но если тебе так будет спокойнее, то можем использовать презерватив.
Я кивнула.
– Мы можем вернуться к тому, чтобы не обсуждать контрацепцию?
Я снова кивнула.
– Хорошо. Потому что у меня есть на тебя планы, которые не требуют латексных ловушек для спермы. – Он поцеловал меня в губы с такой нежностью, что душа – да, моя душа… на этот раз я уверена – прижалась к стене из плоти, которая отгораживала ее от второй половинки.
Ашер, должно быть, почувствовал это, потому что его ладонь скользнула между нашими телами, погладила трепещущую кожу, а затем опустилась ниже, к другой пульсирующей плоти.
Я вдохнула так резко, что засосала его нижнюю губу. Его рот изогнулся напротив моего в улыбке, такой же неспешной, как и поцелуй.
Двадцать лет… Как он смог продержаться два десятилетия без физического контакта?
Я перестала об этом размышлять, когда Ашер опустился на колени. И дышать я тоже перестала. А когда вспомнила, что мне нужен воздух, дабы оставаться в сознании, я вдохнула так глубоко, что почти упала без чувств. А потом снова чуть не потеряла сознание, когда одна из его рук захватила треугольник кружева. Вместо того чтобы спустить, Ашер поднял его, пока ткань не заполнила мою промежность. Затем качнул рукой, то ослабляя ткань, то натягивая ее, пока давление кружевной нити на мой клитор не смочило стринги, и я захныкала.
Я никогда не хныкала.
– Все в порядке, Селеста?
Я фыркнула.
– В порядке?
Он ослабил хватку.