– Не сейчас.
– Ашер… – Я слегка зарычала, потому что хотела увидеть его. Попробовать его на вкус.
– Селеста… – Его веселый тон меня совсем не забавлял.
– Так будет справедливо, а ведь вы, архангелы, всегда за справедливость.
Покачав головой, он уступил мне и снял черный жилет, затем расстегнул пуговицы рубашки, сбрасывая ее следом.
– Довольна?
– Еще нет. – Я кивнула на его брюки. Когда он не сделал никакого движения, чтобы снять их, я потянулась к пуговице.
Стоило мне расстегнуть ее, как он прохрипел мое имя, касаясь моего лба. Я поймала металлический край его молнии, но прежде чем смогла опустить ее, он схватил меня за запястья.
– Помедленнее,
Кончики его пальцев протанцевали по шершавой коже моих рук, а затем пробежались по обнаженной спине, вызывая во мне дрожь. Я притянула его ближе и прижалась грудью к золотистой поверхности мускулов. Ашер издал утробный звук, касаясь моего рта, когда его твердая выпуклость уперлась мне в живот.
Я подумала, не жалеет ли он о том, что не позволил мне освободить его плоть. А потом задумалась о многих других вещах. Не о том, поместится ли он, поскольку мне известно, что плоть может растягиваться, а о том, насколько глубоко он сможет войти? И будет ли это снова напоминать мой первый раз? И презервативы! У меня было несколько – ладно, много, – но он не человек, и его кожа такая теплая. Что, если они расплавятся? Что, если…
Я оторвалась от его рта, чтобы спросить:
– Ты можешь использовать презервативы?
– Презервативы?
– Такие штуковины из очень тонкого латекса. Для предотвращения… эм-м…
Ашер хихикнул.
– Я знаю, что это такое.
– Ох. – Пытаясь перевести дыхание, я спросила: – Итак, на архангелов они действуют?
– Я не знаю. Никогда не пробовал, как и не посещал круглый стол о человеческих контрацептивах. Чем старше становятся наши тела, тем труднее зачать ребенка. – Пелена грусти опустилась на его глаза.