Ох ангелы, этот мужчина. Удивительный, необыкновенный мужчина. Высвободив волосы из-под ткани и расправив крылья, я подошла к нему и притянула для поцелуя.

Вокруг нас зазвучала ария, милая и проникновенная. Сначала я подумала, что она звучит у меня в голове, но когда она стала громче, я повернула шею. Во главе с дюжиной радужнокрылых воробьев над нашим стеклянным потолком пролетел рой арелимов, среди которых безошибочно узнавались крылья цвета фуксии Клэр и золотое оперенье Дэниела. Я поняла, что четверо других ангелов, не одетых в белое, были оставшимися членами Совета.

– Пора идти. – Глубокий голос Ашера, казалось, стал более хриплым. При всей его уверенности нервы, видимо, брали верх. – Готова?

Нет.

Готов ли он сам?

* * *

Каньон расплаты был заполнен ангелами. Одни парили, другие стояли, и все оделись так изысканно, что впору подумать, будто они пришли на торжественный прием.

Когда мы подлетели к белому ущелью, шеи ангелов выгнулись, головы наклонились, перья развевались, голоса затихли. Все шесть архангелов выстроились под Жемчужной аркой и склонили головы. На каждой голове сверкал золотой венок, который Ашер отказался носить. Их крылья были плотно сложены, руки сцеплены перед собой, выражения лиц столь мрачные, словно они участвовали в похоронной процессии.

Хотя Ашера, казалось, не обескуражила их мрачность, у меня по коже побежали мурашки. На самом деле, я была настолько озадачена, что с треском провалила посадку, врезавшись прямо в складывающиеся крылья моего возлюбленного. К счастью, я не сбила его с ног, только себя. В ушах звенело, и сначала я едва обратила внимание на сдавленные смешки. Но потом услышала их, и вместо того, чтобы покраснеть, я обезоруживающе улыбнулась, радуясь, что оживила унылую толпу.

Ашер помог мне встать на ноги, на его лице промелькнула обеспокоенность.

– Ты в порядке?

– Моя бессмертная задница цела, Сераф.

Хмыкнув, он убрал прядь волос с моих глаз.

– Иди, встань рядом с Мюриэль. – Он склонил голову вправо, туда, где Мими пробиралась сквозь множество бескрылых тел, даже не пытаясь пролететь сквозь более плотную орду парящих.

По ее лицу пробежала тревога.

– Передай ее мне, Сераф.

Он отдал меня на попечение Мими, целомудренно поцеловав, чем вызвал кучу вздохов – разве публичное проявление чувств имеет тут значение? – прежде чем направиться к своим товарищам.

– Впечатляющее появление, крылышко. – От знакомого голоса у меня сжались и плечи, и крылья.

Не оглядываясь, я отмахнулась от Евы. Думала, она поняла намек, но внезапно она оказалась рядом со мной, ухмыляясь.