– Однако, – повторила Клэр, ее громовой голос спугнул пару щебечущих воробьев с их перламутровых насестов, – у нас есть два предмета разногласий. С первым, я уверена, разберемся быстро. Второй, что ж, второй – истинная причина публичных слушаний.

Ева скрестила руки на своем неоново-голубом платье.

– Первый вопрос касается решения Ашера погасить душу, когда мы позволили ему отправиться обратно на землю. Как вы все знаете, архангелы не занимаются сжиганием душ. Особенно Троек, которые, как правило, – она сделала большое ударение на этом слове, точно подготавливая толпу ко второй части слушанья, – уничтожают себя сами. Эта Тройка пытала протеже Ашера, поэтому его реакция показалась уместной сама по…

– Душа Барбары Хадсон загнивала, Клэр. Сколько раз мы обсуждали вопрос об исключении ее из системы рангов гильдии? Если мне не изменяет память, Гидеон снова поднимал сей вопрос в прошлом году. – Сераф Дэниел указал в сторону светловолосого архангела с блестящими клюквенными крыльями и в комбинезоне Элвиса.

– Не знала, что они могут вручную удалять грешников из системы, – пробормотала я, ни к кому конкретно не обращаясь.

Ева фыркнула.

– Конечно, не знала. Офанимы любят, чтобы все было красиво и расплывчато. Привилегия вознесения.

– Клэр, окажись твоя дочь в лапах этой Тройки, – если бы сахарная вата издавала звук, это был бы голос Гидеона, – ты бы наверняка поступила так же.

Взгляд Клэр остановился на Еве.

– Вы правы. Я бы оборвала жизнь этой женщины.

– Да, конечно, – буркнула Ева себе под нос.

Ее голос не мог долететь до матери, но выражение лица, должно быть, сказало все за себя, потому что тонкая шея Клэр выпрямилась.

– Я думала, вы двое любите друг друга, – прошептала я.

– Лей пожертвовала своими крыльями, потому что мать не хотела давать Джареду шанс на искупление. Я никогда не прощу ее за это.

– Это действительно не проблема, Клэр, – продолжил Дэниел. – Но если Совет должен поставить вопрос о действиях нашего брата на голосование, то давайте сделаем это сейчас и закроем тему раз и навсегда. Все, кто выступает за принятие мер против решения Ашера устранить душу, которая сама бы себя уничтожила, пожалуйста, говорите сейчас.

Ни один архангел – даже Клэр – не произнес ни слова.

Я нахмурилась. Зачем устраивать такой спектакль, если она на стороне Ашера? Неужели она почувствовала, что ее принудили освободить половинку моей души от ответственности за совершенное преступление? Выражение ее лица оставалось спокойным, осанка расслабленной. Ничто в ней не говорило о страхе. Казалось, она довольна результатом.