Он… гладит её?
Своими крошечными ладонями он проводит по её каштановым волосам. От этого жеста в уголках её глаз скапливаются слёзы. Определённо, это слёзы умиления, слёзы счастья.
Мне нужно сделать что угодно, чтобы видеть эту трепетную улыбку на её взволнованном лице.
Я не собирался принимать его, когда была вероятность, что он мой. А теперь, когда я точно знаю, что он мне не кровный, я забираю его себе и принимаю ради своей жены. Жалею ли я об этом? Или возможно, пожалею? Морально я не могу жалеть ни о чём, что делает счастливой Полину. А она просто светится от заполняющего её счастья. Честно говоря, я и представить не мог, что у неё возникнет такое желание, что она хочет стать матерью так рано.
Восемнадцать лет. Куча психологических травм, связанных с её родителями. Возможно, это и было ключевым фактором. Это и чувство вины, жалости, её доброта, но что бы ни было, мне плевать.
Она хочет разделить со мной путь по воспитанию ребёнка. Грёбанная честь для меня то, что я тот, с кем она может решиться на такое. С кем ей не страшно. В ком она видит опорчу и защиту для себя и… для него.
Для этого ребёнка. Нет, для
— Стас? — восторженно шепчет она. — Он чувствует меня, ты видишь?
— Да, — твёрдо отвечаю я.
Он действительно чувствует её, как бы абсурдно для меня это ни звучало. В прошлый раз, когда я видел этого ребёнка в руках своей бывшей жены, он разрывал глотку от рыданий. А сейчас он прижимается к Полине, ласково гладит её и даёт ей сделать то же самое.
— Когда мы можем его забрать? Я так хочу забрать его прямо сейчас.
— Прямо сейчас, — подтверждаю я. — Мы заберём его прямо сейчас.
— Ты слышишь, что папа сказал? — чуть ли не плача спрашивает она. — Мы тебя заберём.
Меня передёргивает, когда моя жена называется меня «папой». Прямо в этот момент я действительно стал отцом этому ребёнку, стал ему опорой, стал человеком, на которого он всегда сможет положиться.
— Знаешь, — она поднимает внимательный взгляд на меня, — мы ведь даже не знаем, как его зовут.
И вправду, он для нас чистый лист.