— Как бы ты хотела его назвать?

— В каком смысле? Разве у него?..

— У него будут все новые документы. Мы теперь его родители, поэтому мы сами выберем ему имя. Теперь подумай, как ты хочешь назвать его.

Она смотрит на меня, словно я её бог, её собственный волшебник, её раб.

И я готов быть для неё кем угодно — богом, волшебником, рабом, тенью, прислугой. Кем угодно, лишь бы она всегда смотрела на меня так нежно, будто не может мною надышаться.

— Мне нравится Дамиан или… Может, Эмиль, — улыбается она, глядя на мальчика. — Тебе нравится? Дамиан Станиславович.

— Уверен, ему понравится, — я обхожу небольшой протёртый диван и становлюсь сзади, целуя свою жену в макушку. Наблюдать за тем, как она сюсюкается с ребёнком — слишком занимательное и забавное занятие. Даже я не мог подумать, что я буду настолько восхищён.

— А тебе? Нравится?

— Да, — я смотрю на ребёнка, который так же пристально наблюдает за мной. Такое ощущение, будто я для него какой-то неопознанный объект. — Мне нравится, как это звучит.

— И мне. Ты сделаешь ему новые документы?

— Да. В ближайшие дни все документы будут у нас.

Новые документы. С его новым именем. Для нашей с ним новой жизни.

— Тогда решено. Тебя зовут Дамиан, — шепчет она, целуя его в пухлую щёчку, тем самым заставляя его засмеяться. Этот момент добивает меня окончательно и бесповоротно, я влюбляюсь в неё, но уже по-новому. Я влюбляюсь в то, какой матерью она может быть.

Нельзя быть такой. Нельзя делать меня таким зависимым. Таким одержимым. Таким ненормальным.

Но ты делаешь, моя принцесса.

Ты заполняешь собой моё сердце, когда оно и так уже целиком и полностью принадлежит тебе, когда оно не бьётся без тебя, когда оно остановится за тебя и для тебя.

— Нам пора.