Но я вижу. И слышу почти беззвучные всхлипы.

— Сильно ушиблась?

— Всё в порядке, спасибо вам, — робко говорит она и смотрит на порванные колготы.

Давно я не слышал просто искренне «спасибо». Да чего там — я давно уже ничего искреннего не слышал.

Промокшая до нитки, с разбитыми локтями и коленками, в одном платье. Она выглядит юной и жутко растерянной, грустной. У меня есть вопросы к родителям, которые отпускают ребёнка в таком виде гулять в позднее время суток.

У меня случается помутнение. Вроде и мозгами понимаю, что моё дело руку протянуть, а дальше свободен, но отчего-то я продолжаю осматривать её как птенчика со сломанным крылышком.

— Ну не плачь, принцесса. Пошли, я отвезу тебя домой, а то ты так совсем в льдышку превратишься.

Наконец мы встречаемся с нею взглядами — я вижу потерянность и страх, который передаётся под кожу.

— Не бойся. Я тебя не обижу, обещаю.

Она немного дёргается и отстраняется, когда я дотрагиваясь до пораженной руки, но сразу успокаивается.

— Как тебя зовут?

— Полина.

— Рад знакомству, Полина. Меня зовут Стас.

Она промолчала и просто последовала за мной. Некоторое время Полина покорно шла рядом, но ближе к выходу она всё больше медлила, пока вовсе не остановилась.

— Чего ты? Я же сказал, что не обижу. Неужели я так опасно выгляжу?

Очевидно, что так и есть — какой-то амбал под два метра ростом, в костюме, ведёт её из парка к своей машине. Это действительно может выглядеть для неё опасно.

— Нет, совсем нет. Просто дело не в этом.

— А в чём же тогда?

Мокрые волосы слегка облепили обе девчачьи щеки. Осторожно я убрал каштановые пряди с лица и окинул девочку мягким взглядом с высоты своего роста.

— Я решила, что не пойду сегодня домой, — в голосе вместо уверенности одна безропотность и страх неизвестности.