Утки подплывали все ближе, самые смелые поднимались по ступенькам и протягивали головы, клянча еду.

Что она надеялась здесь найти? В тот раз Ян мог увидеть ее откуда угодно. Из окна любой кофейни. С крыши любого дома. Даже из проезжающего вдоль набережной такси. Значит, снова тупик?

Хотелось сжаться в комок, лечь прямо здесь, у парапета. Хотелось так сильно, что Катя представила это. Почувствовала, как пористый бетон холодно и влажно трется о щеку…

Женщина в клетчатом пальто, с фигурой, как песочные часы, сошла с моста и направилась к домикам с черепичными крышами. Она шла легко, будто ее тело состояло не из плоти и крови. Ветер, играя, ворошил длинные темные волосы.

На мгновение Катя встретилась с ней взглядом. Брюнетка прошла еще несколько метров, потом развернулась и спустилась к набережной.

– Я заметила вас с моста, – произнесла незнакомка. Ее глубокий, ласковый голос задевал за живое. – Вас трудно не заметить.

– Почему? – Катя тускло улыбнулась. На ней была куртка цвета мяты, бежевая туника, серые джинсы. Наоборот, она сливалась с пейзажем.

– Вы в отчаянии, это заметно. Ваше отчаяние такое явное, оно настолько интенсивно-черное, что затмевает все остальное. Вы знаете, что такое черный цвет – не вороного крыла, не маренго, не эбонит? Настоящий черный? Это даже не цвет, а полное поглощение цвета и света. И это то, что сейчас происходит с вами.

– А вы сумасшедшая. Это тоже очень заметно, – полушутя сказала Катя.

– Я не сумасшедшая, я художница. И если у вас есть свободное время, не хотели бы вы провести его у меня дома, за чашечкой чая? Смотрите, вы уже посинели от холода. Утки перестали вас бояться. До моего появления одна из них пощипывала ваш ботинок.

– Правда?! – Кате стало жутко от мысли, что она так глубоко ушла в себя.

– Нет, – улыбнулась художница. – Но через полчаса стало бы правдой. Пойдемте.

Они прошли через арку и словно оказались в другом городе. Внутренний дворик был выложен булыжником. Вдоль ступенек тянулись резные поручни. Тонкими струями шуршал миниатюрный фонтан.

Миновав кафе с крошечными столиками, они зашли в подъезд и по винтовой лестнице поднялись на четвертый этаж. За массивной дверью оказалась просторная студия.

– Красиво…

– Располагайся.

Свет из окна падал на мольберт. У противоположной стены стояла круглая кровать, усыпанная пестрыми подушками. К белым стенам прислонялись холсты: и большие, словно оконные рамы, и маленькие, размером с ученическую тетрадь. С десяток картин висело на стенах.

Незнакомка положила в высокие прозрачные стаканы дольки апельсина и листочки мяты, залила чаем из заварника, вставила соломками трубочки корицы. Аромат мгновенно наполнил студию.