– Я не только пройду, я еще и с ночевкой останусь. Вкусняшек тебе всяких привез, привычных для тебя, никаких устриц. Надо мозг подпитать.

Не мешкая прохожу дальше и под зорким Наташиным взглядом разбираю пакет. Если призадуматься, то беременным такое есть нельзя. Набор для тех, у кого запор и срочно надо продрыстаться. Скумбрия, сало, тартар, который Наташа почему-то безразмерно жрет ложками и это ранее, когда еще не залетела, чипсы, сухарики, шаверма. Да уж, нормальные люди принесли бы какие-нибудь фрукты, мясо, а не эту дрянь.

– Лук, чеснок, надеюсь, у тебя есть?

– Есть. Но хлеба нет, так что сало с чесноком отменяется.

Хлеба у нее нет. Да тут ни хера нет. В холодильнике только полупустая банка сгущенки, сыр и молоко.

– Я не понял, а что ты вообще ешь?

– Мне не хочется есть. От стресса, наверное. Все эта поганая математика.

– Ну да, все дело в математике. Шаверму-то будешь? Она еще теплая.

– Пока не очень хочу.

– А что хочешь? – пожимает плечами, усаживаясь на стул вместе с собакой. Смотрит на меня, не отводя взгляда. Так и хочется рявкнуть «ну соизволишь ли ты сама мне сказать?» Вовремя прикусываю язык. – Почему ты так странно на меня смотришь?

– Не знаю. Ты какой-то другой. Наверное, дело в футболке и джинсах. Непривычно. Тебе идет.

Вот не Наташа это. Кто угодно, но не она. Не привык такую видеть и не хочу. Хоть бери, да провоцируй.

– А ты хочешь мальчика или девочку?

– В смысле? – взгляд не испуганный, но озадаченный.

– В прямом. Собаку мальчика или девочку?

– Девочку, конечно. Мальчики везде метки ставят.

– Да, пометить это у мальчиков в крови. Пока вспомнил, завтра будет еще жарче, чем сегодня, поэтому мы поедем с утра на озеро. По дороге заскочим в магазин, купим одноразовый мангал, сосиски или шашлык. Ну или что ты там захочешь. А вечером вернемся ко мне домой. Я сам лично отпрошу тебя у твоей Ксении прямо сегодня. Возражения не принимаются, – сейчас мне как никогда сложно с Наташей. Я понятия не имею, что у нее на уме. Молчание, равно как и несвойственное ей спокойствие гораздо хуже показательных выступлений с физической расправой.

– Тебе Маша звонила, да? – выпускает собаку из рук, меняясь в лице.

– Нет.

– Но ты все знаешь, – не спрашивает, скорее утверждает. – Откуда, если не Маша? – вместо ответа беру стул и сажусь напротив. Обхватываю ладонями ее обнаженные коленки и в очередной раз не знаю, как донести до нее свои мысли. Но уж чего точно не нужно говорить, так это про камеры.