– Я узнал об этом пару часов назад. Догадался бы раньше, пришел бы сразу. С тобой очень сложно, Наташ. Я честно не знаю как себя с тобой вести. Давить на тебя нельзя, ты из принципа сделаешь все наоборот. Шлепать тебя уже тоже нельзя. Я бы мог сейчас наговорить тебе ванильной лабуды, встать на колено, сделать тебе предложение, пообещать любовь до гроба и что все у нас будет прекрасно до конца наших дней. Но это такая хуета, если честно. Никто не знает, что будет дальше. Люди любят давать кучу обещаний, а на деле выходит полная херня. Я завтра на озере могу утонуть и никаких тебе счастливо вместе до конца дней. Не привык я чесать языком, все же поступки, как бы это банально ни звучало, важнее. Ладно, мой косяк, видимо не дал тебе ясности или каких-то гарантий, раз ты даже не соизволила сказать о беременности мне. А какой-то новоиспеченной подружке почему-то запросто. Да, я понимаю, что на тебя повлияли слова о моем нежелании иметь детей, но это же жизнь, все меняется. Затаскивая тебя к себе пьяную в дом, я хотел с тобой только развлечься и трахнуть, о чем, собственно, сам тебе сказал. Равно, как оповестил тебя о том, что мои планы поменялись. Все меняется. Как и с ребенком. Понимаешь? – на одном дыхании произношу я, непрерывно смотря за Наташиной реакцией.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍А там хер пойми что. То ли слезы хочет пустить, то ли на хер послать. Вместо ответа кивает, как болванчик, протягивая руку к моей футболке. Что-то смахивает. То ли от того, что занять руки нечем, то ли реально что-то на мне было.

– Ну получилось у нас так незапланированно, ну зачем избавляться от того, что уже есть? Все решается вместе, а не одной тобой. Я понимаю, что тебя пугает неопределенное будущее. Ну, если тебе станет легче, меня оно тоже пугает. В моем возрасте сложнее менять жизнь и привычки, нежели чем тебе. Но ничего. Справимся. Боишься, что профукаешь поступление? Не пропустишь, обещаю. Уже в сентябре будешь студенткой, даже если не сдашь свою математику. Разрулим. И даже академ отпуск не придется брать. Если я правильно посчитал, залетели мы на мальдивских гондонах, значит в феврале уже будет лялька. А это что значит?

– Что мы не отпразднуем день всех влюбленных, потому что будет орущая лялька?

– О, вижу Наталь Санна возвращается. Это хорошо. Но нет, я не к этому испорченному псевдопразднику вел. Это значит, что январские экзамены тебе поставят автоматом, видя твое пузо. И ты со спокойной душой забьешь на подготовку к экзаменам и будешь вместо учебников наряжать елку. Просто будут маленькие корректировки в отношении твоей работы секретаршей. Ее не будет. Давай откровенно, это не работа твоей мечты, а способ заработать на съем квартиры, которая, кстати, тебе давно на хрен не сдалась. У тебя будет другая работа. Точнее у нас. Сама понимаешь какая. Да, сложная. Но… научимся. А вообще, знаешь, я когда-то очень не хотел появления Никиты. Дико бесился, когда узнал, что я буду не единственным ребенком у родителей. Видать с детства был жутким эгоистом. И хоть категорически отнекивался от него первое время, но, конечно, полюбил со временем этого, в прямом смысле, засранца. Мне ему задницу пришлось мыть. Не единожды. Сечешь? Ладно, это я отошел от темы. Ну скажи уже что-нибудь.