– Это иногда под каблуком, иногда включу злого дядьку.

– Ммм… мне кажется, полукаблук – это самое то. А то мне прям иногда бесит, что ты такой хороший и терпеливый. Хочется специально тебя вывести из себя.

– Знаю. Поэтому не ведусь на это, – ну кто бы сомневался. Хитропрошаренный гаденыш.

– А зачем ты встал?

– За носками. У тебя не ступни, а лед.

– Да, есть такое. Сегодня особенно. В самой нижней полке, такие с оленями. Красненькие, – на мой комментарий Слава открыто усмехается. – Знаешь. о чем я сейчас подумала?

– Думаю, да.

– О чем?

– О том, что тебе так и не удалось затащить меня в фотостудию и снять эту хероту с новогодней атрибутикой и свитерами с оленями. С дебильными наигранными улыбками и счастливыми лицами.

– Точно.

– Это что? – Слава достает сначала одну, затем вторую подарочную упаковку.

– Не важно. Положи обратно.

Закрываю глаза, когда понимаю, что Слава и не думает меня слушать, принимаясь распаковывать мои не подаренные год назад подарки. Блинский блин!

– С новым две тысячи пятнадцатым годом, Вячеслав Викторович. Как мужчине предпенсионного возраста дарю тебе нужные подарки: тонометр и глюкометр. На сертификат на колоноскопию мне стало жалко денег. Ну это уже подарю на сорокапятилетие. Ps много в «Ну погоди» не играй. Зрение после сорока и без того сильно садится, – читает вслух мое прошлогоднее послание.

Долго не решаюсь открыть глаза. Ровно до тех пор, пока не ощущаю, как проседает кровать. Чувствую, как Слава надевает на мои ноги носки. Значит не сильно обиделся.

– Я тебе машину, а ты мне тонометр.

– Справедливости ради, я машиной не пользуюсь по твоей милости, – открываю глаза. – Не обижайся.

– Смотри, как жизнь повернулась. Давление меряем тебе и на диете сидишь ты.

– Это все твоя дочь виновата.

– Моя? А я думал, наша.