– Когда она делает и будет делать что-то плохое – она твоя. В остальных случаях – наша.

– Вы неподражаемы, Наталь Санна.

– Я знаю. Давай уже баиньки? Согрей меня и не нуди.

Кутаюсь в очередной раз в одеяло и засыпаю почти сразу, несмотря на тянущее чувство в пояснице. К нему я уже привыкла, равно как и к невозможности спать на животе.

Правда, посреди ночи я просыпаюсь от совсем не характерных ощущений в пояснице и животе. И только спустя полчаса кряхтения до меня доходит. Вот тебе и плановая госпитализация…

***

Никогда не думала, что молчать и находиться в тишине так приятно. Уверена, что и Слава думает сейчас точно так же. Я была уверена, что в случае благоприятных родов, моя жизнь вернется на круги своя. Я буду есть все, что хочу, спать на животе, буду активной мамкой, наяривающей шаги с коляской. Да чего уж там греха таить, наконец займусь сексом и выведу мужа из голодного пайка. Ничего из этого за полтора месяца не произошло.

Зато мы с Соней живы и здоровы. И это так прекрасно осознавать. Особенно, когда лежишь после полуторачасового сна отдохнувшая и счастливая. Так, стоп. Сколько мы лежим уже и наслаждаемся тишиной? Полтора часа? Учитывая, что наша дочь та еще крикунья – это странно.

– Ты думаешь о том же, о чем и я? – медленно поворачиваю голову к Славе.

– Да, подозрительно.

– Может, что-то случилось? – вдруг доходит до меня, и я резко приподнимаюсь с кровати.

– Ляг. Ничего у нее не случилось. Минут пять, и даст о себе знать.

– Слава?

– Оу?

– Ты сильно устал? По школе от одного до десяти. Только честно. Мы же не на телевиденье, где надо говорить все по шаблону, как прекрасно и легко быть родителями.

– На семерку. Нет. Сейчас на шестерку.

– А жалеешь, что мальдивский презерватив оказался гондоном? Только честно. Я не осужу.

– Не жалею. А ты?