Когда открылась дверь, Гóрдон всё ещё находился под влиянием хорошего настроения. Неожиданно вошедший посетитель его сильно напугал. Как только Гóрдон понял кто к нему пришёл, то немедленно схватился за телефонную трубку.

Джеймс: Здравствуй, нудист! Наверное, охране звонишь? Они сейчас придут, не беспокойся, я их попросил чуток подождать, пока мы немного поговорим.

Гóрдон: Что вы тут делаете?

Джеймс: Да вот, пришёл попрощаться. Меня попросили передать то, что услышать тебе будет очень обидно и, возможно, даже больно. Во-первых, ты здесь ноль и тебя никто не любит! Короче, говно ты, Уэлч. А сегодня будешь ощущать это постоянно. И, кстати, привет тебе от Алисы. У неё сегодня крутая вечеринка, но ты туда уже никак не успеваешь. Да и ещё, тебе велели передать слово: Жопа! Не знаю зачем, но видимо, тут так принято.

Гóрдон, молча слушая Джеймса, набрал Фролова и вызвал к себе. Фролов появился немедленно, но один и без охранников. После чего, Джеймс неторопливо встал со стула и спокойно вышел из кабинета. Оставив напуганного Гóрдона и окончательно пришедшего в себя Фролова.

Гóрдон: Как это можно понимать?

Фролов: Неувязочка.

Гóрдон: Я же вам заплатил денег, а у вас, как это только вы выговариваете, чёрт возьми, неувязочка.

Фролов: Всё гораздо серьёзней, чем вы можете предположить. Я очень сожалею, но нашим деловым взаимоотношениям приходит конец. Вы кому-то перешли дорогу, Гóрдон. Кому-то чрезвычайно влиятельному. И это совсем не бизнес — это личное. Что-то вы там напутали в отношениях. А теперь о деньгах. Забудьте про них! Те деньги, которые вы мне дали, позволят вам беспрепятственно выехать из страны. И это, поверьте, обошлось вам очень дёшево. Очень! Да, и к просьбе уехать, пожалуйста, отнеситесь крайне серьёзно. У вас есть всего двадцать четыре часа. Хотя нет, уже меньше почти на час. Дальше действие ваших денег прекратится. И уже ничто, повторяю ничто вам не поможет.

Гóрдон: Вы понимаете, что говорите! Что значит уехать? Я гражданин свободной страны!

Фролов: Тут тоже свободная страна. Даже слишком свободная. Не испытывайте судьбу. С этого момента, я вам больше не помощник. Простите, но я сделал всё от меня зависящее. Если как-то смогу помочь с отъездом, обращайтесь.

Гóрдон: Я обращусь! В посольство своё обращусь, к журналистам обращусь! Я не позволю!

Фролов: Не поможет! Ничего тебе не поможет, дружище! Тут нет вашей юридической справедливости. Здесь действует только суд Божий. Хочешь — испытай! Но я, крайне не советую…

Фролов выдал неожиданную для себя фразу. Но высказав её, испытал некое облегчение. Гóрдон скрестил руки на груди и задумчиво сидел, глядя на открытую дверь кабинета. Он вдруг ощутил, что какая-то невидимая сила уничтожает всё, чего он здесь добился — всю его жизнь. Гóрдон нутром чуял, что нет никакой возможности сопротивляться. Понимание далось быстро, но не просто. Ещё несколько минут назад он ощущал себя очень уверенно. А сейчас в отчаянии летел в пропасть. Сейчас его непоколебимая стабильность, казалась далёким прошлым. Гóрдон посмотрел на экран монитора и меланхолично стёр письмо, которое только что написал Уильяму. Потом оторвал от монитора взгляд, желая что-то сказать Фролову. Но не смог. Перед открытой дверью кабинета стояла Алиса и два обидчика. Алиса выглядела, как кинозвезда. Её спутники обнимали девушку за талию и показывали Гóрдону свои противные языки. Гóрдон поплыл, ощущая безмерную слабость, чувствуя, что вот-вот ударится о дно метафорической пропасти. Мир закружился перед его глазами. Тело обмякло и съехало с кресла на пол.