Дверь, Катя совсем забыла про эту мелочь, оказалась не заперта. Дверь неожиданно и так не вовремя открылась и незнакомец, которого она видела вместе с Алисой, стоял и что-то спрашивал удивленным голосом. Катя даже сразу не разобрала, что тот произнёс.

Джеймс: А что вы делаете в мужском туалете?

Катя: Плачу!

Джеймс: Ну, да — логично. А я плакать хожу в женский.

Катя хотела выскочить из туалета, но потом её вдруг осенило, что все туалеты на этом этаже унисекс.

Катя: Между прочем, это вовсе не мужской туалет!

Джеймс: Да, я знаю. Просто пришёл пожалеть тебя.

Катя: А не надо меня жалеть!

Джеймс: Что значит не надо! Ты же думаешь, что тебя никто не любит. Что ты никому не нужна…

Катя: Я не хочу чтобы меня жалели незнакомцы.

Джеймс не стал спорить с Катей, он провел рукой по её волосам. Катя на какое-то мгновение отключилась и уснула. Присела на корточки и уснула. Не надолго, минут на двадцать. Когда же открыла глаза, вся злоба ушла. Катя расслабилась, почувствовав себя наполненной приятным спокойствием и удовлетворением. Незнакомца рядом уже не было.

Джеймс, выйдя из туалета, подошёл к Понтчу.

Джеймс: До чего слабы эти люди!

Понтч: А ты попробуй вынести столько боли и злобы!

Джеймс: Так они сами, сами создают себе всё это!

Понтч: Знаешь, Джеймс, ты стал таким же нудным, как и Ларри. Лучше б ты её трахнул!

Пока у Алисы на работе гудели офисные войны, Лёлик спокойно написал заявление об уходе и положил на стол Йетсу-старшему. Никифор Петрович не любил когда сотрудники увольнялись сами. Просто так, без его вельможных санкций. В таком случае он не чувствовал себя барином, а утончённое самолюбие сильно страдало. Лёлик видел это состояние Йетса, но совсем не желал посочувствовать. Лишь заглянул глубже в душу Никифора Петровича и увидел там столько боли, кипящей, как смола в котле, что ему сразу же стало нехорошо. Йетс собирал свою боль в течении всей жизни, по чуть-чуть и отовсюду. Никифор Петрович не мог от неё избавиться, поэтому прятал за образом жизни, постоянным самолюбованием, унижением других, безвкусным золотом и одеждой. Но боль всегда напоминала о себе и он никак не мог от неё убежать.

Йетс: Что, хочешь уйти? Получше нашёл что-то?

Лёлик: Найти что-то получше, не так трудно. Но я хочу заниматься совсем другими делами. Хочу заниматься творчеством.

Йетс: Творчеством? Тебе самому-то не смешно? Творчеством… Ладно. Поиграй. Когда будешь последний хрен без соли доедать, позвони, может найду для тебя работёнку. Идиот…