Джеймс: Что ж, враг повержен!

Понтч: Может, добить его ногами?

Джеймс: Идея отличная, но сейчас бессмысленная, он и так без сознания!

Понтч: Сработала моя идея!

Джеймс: Это ещё почему, твоя идея? Я же всё придумал!

Джеймс и Понтч препирались, хотя, конечно, больше для смеху. Кто же всё-таки придумал весь этот спектакль? И почему всё так складывалось? Как вы понимаете, сделав свой доклад Дорну, Джеймс перепутал всего одну маленькую деталь. Незначительную. Правильно! Имя любовника Елены. Это же так удобно! И самое главное, никакой мистики!

Наум Наумович конкретно напился. Месть, которая рвалась наружу, наконец выпущена на свободу и серым волком рвёт ничего не понимающего Гóрдона. Егор Семёнович, получающий информацию о ходе дел по телефону, провозглашал тосты и подливал по пятьдесят граммов за каждый удачный ход. У Уэлча никаких шансов! С ним неохотно разговаривали даже в посольстве. Репутации Уэлча пришёл конец. Работали профессионалы, чётко красиво, а главное — быстро. Последний звонок, который принял Дорн, был от Джеймса.

Джеймс: Егор Семёнович, всё в лучшем виде, как я и обещал. Вот он, лежит без сознания, у моих ног. Его пытаются привести в чувство. Может, что-то ещё?

Егор Семёнович, прикрыв ладонью трубку, громко сказал Науму Наумовичу: «Передают, лежит без сознания. Спрашивают, что делать»? Голос у Дорна, ну, совсем не трезвый, с интонациями злобного гоблина из мультика. Кирарас задумался примерно на минуту. А потом ударив кулаком по столу, провозгласил: «Зови твоего помощника, я дам ему денег, пусть купит для этого засранца билет на самолёт». Дорн понимающе кивнул и вновь стал беседовать с Джеймсом.

Дорн: Купишь билет на самолет, сам знаешь для кого! Да и ещё приезжай ко мне завтра в офис, проси чего хочешь! Отличился!

Джеймс: Начинаю думать, что просить, прямо сейчас!

Дорн: А ты, шутник! Ха-ха. Не перенапрягись…

Егор Семёнович и Наум Наумович продолжали свою простую, с примесью лёгкого мужского шовинизма, пьянку. Если бы сейчас кто-то слушал их разговоры, то по мотивам пьяных рассуждений, написал бы лозунг. Что-то типа: «Все бабы суки и шлюхи, но у нас, к счастью, ещё есть здоровье, чтобы их хотеть и деньги, чтобы их иметь». Ущемленная гордость была удачно подлечена местью. Но сердце Наума не хотело слушаться разума, оно наполнялось печалью утраты. Друзья-коллеги пили, тыкались вилками в блюда с закусками и так до конца не понимали, почему с близкими им женщинами возникают какие-то непонятные проблемы. Такие вот не простые страдания двух совсем не простых зрелых мужей.