— Фу, не повторяй это ублюдство, — Джекс скорчила брезгливую гримасу.

Будто услышала его мысли. Хорошая же у неё память. Конечно, она ведь ловила каждое слово своего черноволосого красавчика. Как о таком можно забыть? От этой мысли настроение скатилось в ноль. Но ей об этом знать не обязательно.

— Ладно, будешь мешком цемента, если не нравится диван, — Люк едко фыркнул и мотнул головой. — Залезай быстро. Долго я буду стоять здесь, как дебил?

Джекс снова оценивающе его осмотрела. Возвела взгляд к небу, вздохнула, но всё-таки подошла ближе. Секунда, и тонкие руки обвили шею. Наконец-то. К спине вплотную прижалось стройное тело, Джекс громко, нервно вздохнула, немного подпрыгнула, и её ноги оплели его талию. Умница. Приклеилась, как детеныш коалы.

Люк с трудом удержал постепенно нарастающую дрожь, подхватил её под бёдра и выпрямился. Мышцы напряглись, но оказалась, она и в самом деле весит, как мешок цемента, не больше. Очень романтичное сравнение. Самое подходящее для поэта-неудачника. Люк не сдержал смешок.

— Только не задуши, — он обернулся через плечо, подбросил «детеныша коалы» чуть выше и двинулся дальше по тротуару.

Джекс, кажется, приняла эти слова как руководство к действию: прижалась теснее, а мягкие ладони скользнули под джинсовку.

— Всегда мечтала задушить, — горячее дыхание обдало висок. — Лучше бы ты не подсказывал.

Дерьмовая была идея. Тело всё-таки перетряхнуло. Но, возможно, в движении этого незаметно.

— Засранка, — Люк сильно прикусил щёку изнутри. — И с каких пор то, что говорит Артур, стало ублюдством? Разве ты не ловишь каждое его слово?

Солнечное сплетение скрутило от собственного вопроса. Но это нужно прояснить. Однако она только нетерпеливо фыркнула ему в затылок.

— Я сейчас засуну пальцы тебе в уши.

Отличная попытка. Не засчитано.

— Не соскакивай с темы, — он хохотнул и обернулся. — Артур больше не на пьедестале?

Но увидел только рыжий локон на своём плече.

— Нет, — Печенька будто дёрнулась. — Не на пьедестале, — голос вдруг стал серьезным. — И вообще я поняла, что зря начала это всё. Шикарные рокеры и их окружение недоступны для ботаничек, как бы ботанички ни пытались слиться с этим самым окружением.

Философская речь оборвалась, тонкие руки, кажется, сильнее вцепились в плечи. Но сжатые в тугую пружину внутренности отпустило, и дышать стало легче. Значит, с Артуром точно всё... Однако выводы у неё неутешительные. Люк прикусил губу.

— Не ставь крест сразу на всех шикарных рокерах, — он снова подбросил её, крепче подхватывая под бедра. Упругие, упругие бёдра…