Люк запрокинул голову, смеясь, а она улыбалась, глядя на разбежавшиеся от его глаз солнечные лучи.

Джеки притормозила под разросшимся около тротуара деревом, спряталась от мороси под ветками и зависла, глядя на этот кадр. Единственное их совместное фото за все годы знакомства. То есть нет, если начать рыться в архивах, найдутся еще фотографии, где они совсем дети. Но вот такое фото — одно.

— Вы были такими красивыми! — восхищённо пищала Тесса той же ночью уже лёжа на диване. — Как кадр из фильма! Самые красивые в зале! А как он смеялся рядом с тобой…

Но он ведь всегда так смеется. Открыто, звонко, никого не стесняясь. Джеки повернулась на бок и пробурчала в подушку:

— Ты опять придумала то, чего нет.

Но фотографию оставила.

Скоро Люк уедет. И такие моменты закончатся. Если бы кто-то еще недавно сказал ей, что она будет скучать по Люсьену Бреннеру, она рассмеялась бы этому человеку в лицо. Но это уже началось. Даже когда он рядом, за стенкой. Вчера он весь день просидел у себя, только изредка выбирался из спальни растрёпанный, в очках, с помятым и грязным пластырем на ладони. Ничего не говоря делал кофе, брал чашку и, поправив съехавшие по носу очки, снова закрывался в спальне.

Такой контраст по сравнению с открытым, светящимся человеком на свадьбе.

— У тебя всё нормально? — один раз всё-таки спросила Джеки, поднимая взгляд от книги.

Он встрепенулся, будто вспомнил, что дома ещё кто-то есть, и впервые осмысленно нашёл её взглядом.

— Да, — коротко выронил, пожав плечами. — Лучше всех, на самом деле.

И, мимолётно улыбнувшись, снова скрылся за закрытой дверью. Оттуда периодически слабо доносились гитарные аккорды и переборы, потом затихали на какое-то время и повторялись снова. Едва различимые. Зато резкий хриплый мат было слышно намного лучше.

Видимо, уже тогда он мысленно съехал.

.

Джеки прикусила губу, резко смахнула фото и вышла из галереи. Опять открыла карту. Вскинула голову, нашла взглядом нужный дом и снова бросилась вперед, мимо высокого забора в цветочных граффити, натянув капюшон поглубже.

Нужно привыкать, что Люка скоро не будет рядом. Всё вернётся в привычное русло. Случайные встречи через Тессу раз в пару месяцев и ничего больше. И чем быстрее он уедет, тем быстрее её отпустит эта дурацкая, не поддающаяся описанию, щемящая боль под рёбрами. Люк снова должен стать просто братом Тессы. Не другом и не приятелем.

Потому что он слишком красивый, слишком умный, смешной и обаятельный. В нём всё «слишком». И когда он, пусть и в шутку, по дружбе, обращает всю эту убойную смесь на одинокую ботаничку, у неё нет шанса увернуться. Дружить с ним дальше значит медленно убивать себя.