У меня было одно мамино фото, и я его очень берегла. У папы в бумагах также лежал тонкий альбом на несколько фото. Но в какой-то момент все это исчезло.

Однажды, несколько лет назад, у нас произошел неприятный инцидент. Елена с ребенком, у нее тогда был всего один, пришла домой с прогулки и обнаружила, что замок на двери сбит. Вещи были разбросаны и пропала некоторая сумма денег, которая хранилась в квартире на видном месте.

Как ни странно, фото тоже исчезли.

Долгое время мне казалось, что их могла забрать сама Елена, потому что зачем они грабителям? Лежа по вечерам в кровати я в деталях представляла, как она рвет их и сжигает, бормоча ругательства, как настоящая злая мачеха из сказки. Но доказательств у меня не было, а игру детского воображения к делу не пришьешь.

Но вдруг все же что-то сохранилось? Не знаю, нашлось позже?

Папа вздыхает и выходит из кухни, я поворачиваюсь к Демиду.

— Ты не мог бы выйти в коридор? — интересуюсь я, — папа нервничает при тебе.

— А может, его так колбасит от твоих вопросов? О чем он думает?

— Не знаю, я не пробовала прочитать его мысли.

Демид усмехается.

— Думаешь, я единственный кто ничего тебе не рассказывает?

Я отворачиваюсь от него и перевожу взгляд на узорную плитку.

Отец возвращается со свидетельством о смерти мамы и некоторыми другими бумагами. Я их просматриваю, но не обнаруживаю ничего нового для себя.

Папа молчит с постным видом, я пялюсь на свидетельство. Присутствие Демида просто выводит из себя.

Вздыхаю, а потом… наверное, начинаю краснеть, но все же…

О чем еще она хочет у меня спрашивать? Пришла с этим… Я ничего не знаю, пусть не думают. Да черт, она даже не моя родная дочь. А у меня есть свои жена и дети, родные дети, о которых я должен думать. О них я должен думать, а не о ней. Я итак воспитывал ее столько лет, мое обещание, данное Кате, выполнено с лихвой. Что еще им от меня нужно?

Эти мысли отца, словно удар под дых. Я замираю, уставившись на свидетельство, не в силах пошевелиться.

Да, Демид оказался прав. Черт его дери. Только правда, которую я узнаю, мне что-то совсем не нравится.

И все же, я должна через это пройти, как бы больно мне сейчас не было.

— Пап, расскажи мне о маме, — прошу я, продолжая пялиться на гербовую печать, несмотря на то, что перед глазами все расплывается.