— А почему у вас, кстати, нет света? — произношу я и делаю следующий шаг.

— Лампочка перегорела, как раз сегодня, а тут вы пришли. Не успел заменить. Ты не обращай внимания. Вот, все.

И папа кряхтит, шурша пакетами.

— Сейчас можешь спокойно идти вперед.

Я пожимаю плечами и делаю шаг.

А дальше происходит одновременно две вещи.

Меня вдруг начинает тянуть куда-то влево в сторону, где у нас обычно стояло трюмо, причем так резко и сильно, что я даже не успеваю среагировать.

Зато успевает Демид.

В один момент он оказывается рядом, загораживает меня от необъяснимой силы и припечатывает к стене.

А дальше я слышу звон разбивающегося стекла и ругань.

Демид толкает меня к двери, потом снова раздается звон, а потом он хватает папу буквально за шкирку и подтаскивает к двери, у которой уже стою я.

— Интересно, что он тебе пообещал, — цедит Демид, — что ты согласился на предательство родной дочери. Или не родной?

В руках Демида папа болтается, словно тряпичная кукла, а я, вспоминая, что он сделал с компанией, которая похитила меня, набрасываюсь на его руку.

— Демид, нет!

Он слушается и отбрасывает отца в сторону.

Тот ударяется спиной о стену, но это хотя бы не так страшно, как могло бы быть.

— Дочка прости, — произносит папа, — но я ничего не делал. Они просто сказали, что заменят зеркала, только и всего.

— Ага, а потом попросили, чтобы ты проследил, чтобы она проходила мимо зеркала одна, — тянет Демид.

Внешне он вроде бы спокоен, но я отчетливо вижу огонь в его глазах.

Это пугает.