— Серег, ну это вполне нормально, после произошедшего, — произнесла Даша, перед которой Артём галантно открыл дверь и кивком предложил сесть, — никто бы не захотел…

— Если кто-то думал, что такая херня меня может испугать, то он глубоко ошибался.

По дороге домой они молчали, даже радио не включали. В салоне стояла звенящая тишина, нарушаемая лишь шумом двигателя и легким свистом ветра, попадавшего внутрь через раскрытое со стороны водителя окно. В памяти девушки невольно всплывали воспоминания о всех тех случаях, когда она ехала в этой девятке и в салоне стояла тишина, — ничем хорошим ни один из тех случаев не закончился.

Но Серега спокойно довез их до дома, высадил у калитки, пообещал заехать утром и быстро уехал, растворившись со своей девяткой в темноте дачного поселка.

Дома Артем с Дашей вели себя так, будто ничего не произошло. Даже не поужинав, они оба расположились на диване в гостиной — в темноту спальни идти не хотелось, хотелось побыть в теплом островке света гостиной.

Они долгое время сидели молча, задумчиво разглядывая окружающую их обстановку. Даже на Цезаря никто из них не обратил внимания, хотя тот настойчиво пытался привлечь его, тыкаясь мокрым носом им в колени, облизывая руки и заглядывая в глаза. И лишь когда молчание стало разрывать легкие изнутри, давить на стены, когда уже невозможно было держать все это внутри, они решились заговорить.

— Ты же понимаешь, что охотились за нами? — произнес Артём, внимательно посмотрев на нее.

— Да.

— Не знаю, за обоими или только за мной…

— Но ты же мертв. Кому ты нужен?

— В прошлый раз я тоже в это не поверил, а потом пришлось разыгрывать собственные похороны.

— Вдруг это за мной?

Артём хотел ответить ей в ее стиле, спросив, кому она нужна, но понял, что тут список достаточно длинный. Карим с его дядькой, которые непонятно чего ей наобещали в ответ на помощь, оскорбленный отказом Ткачук, обиженный на ее карьерное продвижение Ковалев, те мутные парни, угрожавшие Кариму и от которых она его спасла, любой, кому мешал их бизнес и кто хотел прибрать его к рукам…

— Тём, а вдруг это Даня?

— Я тоже думал об этом, но вряд ли. Он прекрасно знает, что ему недолго жить после такого. Тем более, я…

— Ты — что? — оборвала его Даша. — Ты все-таки что-то сделал с ним после?..

— Мы его, конечно, прессанем, — продолжал Князев, сделав вид, будто не услышал ее вопроса, — но это наверняка не он.

— Артём, что ты сделал с Ткачуком?

— Да дал по морде, вот и все, — наконец признался он, не выдержав ее испытующего взгляда. — А что еще оставалось делать? Не мог же я спустить ему это с рук…