Пообещав скоро вернуться, Полина скрылась за ближайшей дверью, вход куда был разрешен только для медперсонала. Даша, вспомнив, что они тут не одни, оглянулась и увидела, что Темненко так и продолжал стоять на том же самом месте, глядя пустым взглядом в стену, где пару секунд назад стояла Полина. Растерянный, будто обухом по голове огретый, он казался совершенно разбитым. За эти пару минут разговора он не проронил ни слова, и девушка прекрасно понимала почему. Ему не стоило сюда приезжать, хотя бы не сегодня.

Неожиданно их взгляды пересеклись. Серега нахмурившись смотрел на нее секунду или две, а потом отвел взгляд в сторону. Даша вспомнила о рассказах Ксюши и Полины и поняла, что он тоже вспомнил о том, что было между ним и Полиной несколько лет назад — скорее всего, он даже никогда не забывал об этом. Вот только она ни за что бы не подумала, что Серега, который сходит с ума от мучащих его кошмаров, жует стекло и тренирует молодых бандитов по выходным, который никогда до этого не показывал никому своих настоящих эмоций, вдруг так изменится только от одного взгляда.

— Я вас снаружи подожду, — сухо произнес он и, не глядя на них, зашагал в сторону выхода. — Расскажете, как он.

Даша поняла, что ушел он из-за нее. Не из-за Поли, не потому, что он боится смотреть на Илью, и не потому, что у него сейчас не самое лучшее моральное состояние после похорон, а потому что Даша увидела его взгляд, которым он смотрел на сестру его друга, и теперь он не может находиться рядом с ней. Поэтому когда Полина вышла к ним, держа в руках халаты, в коридоре их осталось только двое.

Не задавая лишних вопросов по поводу исчезновения Темненко, Полина раздала им халаты и проводила в палату.

Заходя в палату вслед за Полиной, Даша мысленно подготовила себя к худшему. Артём шел впереди нее, и чтобы хоть как-то поддержать его, она ухватила его за руку, чуть сжав его пальцы в своих. Артём никак не ответил, лишь покрепче сплел их пальцы вместе.

Волков лежал на больничной койке, забинтованный с головы до ног и в куче проводков, что тянулись от него к стоявшей сбоку аппаратуре, много пикающей через почти равные промежутки времени. Среди этого нагромождения проводков, кислородных масок и сливающейся с одеялом белизны бинтов торчало лицо Ильи — такое спокойное, умиротворенное и совершенно не забинтованное. Это было настоящим чудом, что лицо, которым он так дорожил, никак не пострадало в огне; разве что при ближайшем рассмотрении можно было заметить опаленные ресницы и брови. Из-за этого трудно было поверить в то, что его действительно вытащили из горевшей машины. Если бы Даша не знала правды, она бы решила, что Илья просто прилег поспать, а кто-то решил подшутить над ним, замотав в бинты.