Алина замолкла, видимо, смутившись, что до сих пор она в ответ не услышала ни звука. После секундной задержки Даша услышала тихий порывистый вздох, а затем в трубке послышались гудки.

— Кто это был? — раздался за ее спиной голос Сереги.

Обернувшись, Даша увидела позади себя не только Темненко, но и уже приехавшего Князева. По всей видимости, они видели, как она молча выслушала кого-то по телефону, и теперь, увидев ее ошарашенный вид, хотели знать кто звонил.

— Алина, — наконец собравшись с мыслями, проговорила Даша. Пару секунд она раздумывала над тем, стоит ли говорить им обо всем, но другого выбора не было — по ее виду они догадались, что это было что-то серьезное, — и поэтому пересказала им все, что передала ей Новикова.

На несколько минут в гостиной повисло неприятное молчание. Все трое переглядывались между собой, не решаясь нарушить молчание и озвучить то, что все прекрасно понимали, но признавать не хотели.

— Пиздец, — произнес Серега, устало потерев переносицу пальцами.

В это же время на кухне зашипел вылившийся на плиту закипевший кофе, и Артём, ругнувшись сквозь зубы, побежал снимать кофейник с плиты. Даша с Серегой переглянулись, но ничего не сказали, и без того прекрасно поняв мысли друг друга.

Чуть позже они сидели в гостиной: Даша с Артемом на диване, по разные стороны друг от друга, Серега в кресле. Говорить о чем-то отвлеченном не получалось — все сводилось к тому, что происходит вокруг них.

— Кто это мог быть? — в который раз за этот вечер произнёс Князев, устало потерев переносицу пальцами. — Кому я нужен? Тем более неместному.

— Ты в деревне ничего не натворил? — поинтересовался Темненко. — Оттуда не мог кто-то пойти по твою душу?

— Но он же попал туда после ситуации с цыганами, — вздохнула Даша. — Новикова же сказала, что кто-то ими руководил и до этого.

— Но с цыганами покончено. Со всеми. Блять, почти год прошел, — вздохнул Темненко.

— Значит, это произошло еще раньше, — произнесла Юдина и посмотрела на мужа. — Артём, может… ты не обо всем мне рассказывал?

— Все неместные, кому я перешел дорогу, — ответил Артем, отведя взгляд в сторону, — уже давно мертвы. И они знали меня в лицо, поэтому им нет резона бегать по всему городу и спрашивать местных, не видели ли они Артема Князева. Тем более, откуда нездешний может знать, что я жив? Тут не все местные еще не поняли, что я вполне себе жив, а кто чужой точно не мог этого знать. Я хоть и вернулся, но еще не засветился нигде. Знают только наши… Даже если сдал кто-то из наших, то могли сразу выйти на меня, а не машины взрывать и заходить в гости к Ткачуку.