— Ну говори, — равнодушно сказала Даша. Единственное, что ее сейчас действительно беспокоило, так это то, что в любой момент из церкви мог выбежать Артём, и тогда Ткачуку не позавидуешь. — Только быстро.

— Да тут кое-кем сегодня интересовались…

— Кто?

— Даже не спросишь, кем?

— Даня, кто это был?

— Тебе и вправду интересно?

— Ты знаешь, я не сторонник решения дел силой, — вздохнула она, внутренне удивившись своей резкости, — но ты вынуждаешь меня прибегнуть к насилию, чтобы разговорить тебя.

— Не знаю, не местные, — сразу же ответил Ткачук, и нагловатая улыбка слетела с его лица. Видимо, урок от Князева он усвоил хорошо и сразу понял, что испытывать ее терпение сейчас лучше не стоит.

— Тогда почему меня это должно интересовать?

— А почему они спрашивали о Князеве, который умер год назад и о смерти которого говорили из каждого утюга? Или он не такой уж мертвый?

— Ты же был на похоронах, так что сам все прекрасно знаешь.

Даша смотрела на хитро прищурившегося мента и едва сдерживала просящуюся наружу усмешку. Если бы только Ткачук знал, что этот самый умерший Князев сейчас находится в церкви, буквально в нескольких метрах от него, и крестит племянника… Хотелось бы ей посмотреть на лицо Даньки, если бы в ту минуту двери церкви распахнулись и на пороге показался бы Артём — ну чисто библейская сцена, она бы от смеха померла.

— Как выглядели? — спросила она, когда их напряженное молчание с гляделками в упор несколько затянулось.

— Мужик подставной приходил, говорил заранее заученными вопросами. Над ним явно кто-то еще есть.

— Мужика опознал? Чей он?

— Без понятия. Пришел в дежурку, там спрашивал у дежурного. Я подслушал немного, а когда вышел, он сразу слинял.

— Как его звали? Мы сами выясним, кто его подослал.

— Он не представился.

— То есть никакой больше информации, кроме того, что какой-то мужик расспрашивал в отделении про Князева? Негусто. Почему это должно меня заинтересовать?

— А почему нет? — парировал он, с вызовом глядя на нее.